[an error occurred while processing the directive]

Однако


      ОРТ 31.10.01
      Однако, здравствуйте.
      Уже сорок лет прошло со времени первых мероприятий по перезахоронению великих вождей в более скромном месте.

     31 октября 1961 года тело Сталина было вынесено из Мавзолея и перезахоронено. Решение об этом принял 22-ой съезд КПСС, и это было логическим результатом разоблачения Хрущевым культа личности Сталина на 20-м съезде партии. Тело Сталина вынесли из Мавзолея в обстановке абсолютной секретности, Красная площадь была оцеплена, на месте находились только похоронная команда, охрана и Комиссия по перезахоронению, в которую входило пять человек. Вопреки ожиданиям, новость о выносе тела из Мавзолея страна восприняла достаточно спокойно.

      На пике своей политической карьеры Никита Сергеевич отличался большой решимостью и добился своего. Сталин, отбыв в Мавзолее восемь с половиной лет, отправился на другое, менее почетное место. Кстати, любопытная аналогия. Сперва вождя и гения вообще хотели отправить на Новодевичье кладбище, но затем побоялись, что над могилой то ли надругаются, то ли, наоборот, куда-нибудь увезут для тайного поклонения. Поэтому решили оставить у Кремлевской стены за крепким караулом. Сегодня, когда говорят о перезахоронении Ленина на Волковом кладбище в Петербурге, оппоненты указывают на ту же самую проблему: то ли надругаются, то ли украдут.
      Пробить тогдашнее решение о выносе тела тоже было непросто, и в ход пошли аргументы прямо мистического характера. Старая большевичка Д.И. Лазуркина рассказала XXII съезду, что по ночам ей является В.И. Ленин и жалуется, что ему неприятно лежать рядом со Сталиным, который принес столько вреда партии. Рассказ про призрак Ленина, который обречен по ночам скитаться, а днем лежать рядом со Сталиным — совершеннейший готический роман — произвел надлежащее впечатление на делегатов, и они приняли меры для упокоения скорбного духа.
      Однако за сорок лет многое переменилось, и теперь вместо старой большевички Д.И. Лазуркиной с важными предложениями выступает старый чекист, аграрий Н.М. Харитонов.

      Почетный караул у Мавзолея Ленина за время своего существования превратился в один из главных символов. Вместе с утверждением государственного флага и государственного гимна восстановление поста почетного караула у Мавзолея будет означать возврат к целостному восприятию государственной символики, и свидетельствовать об окончательном национальном примирении.

      Трехцветный флаг Российской Империи, очередная версия неувядаемого михалковского творения, двуглавый орел и почетный караул у вавилонского зиккурата с вождем мирового пролетариата — это на редкость целостное восприятие символики Российского государства, целостнее не бывает.
      Однако, хотя восприятие и целостное, аграрий нынче пошел какой-то странный, совсем не целостный. Вот раньше в Думе аграрии четко знали свое аграрное дело — то есть по любому поводу, а также и без повода требовали бюджетных денег. Из всех форм ритуального поклонения прежний вождь аграриев М.И. Лапшин знал только поклонение Матери-Сырой Земле, выражающееся в безвозмездных казенных субсидиях. Полковнику Харитонову не только Мать-Сыра Земля, но даже и казенные субсидии совершенно безразличны, и все его заботы то о Мавзолее, то о железном Феликсе. Оно бы и хорошо, и для бюджета такой аграрий куда менее опасен, но только Харитонову надо поработать над идеологической стороной дела и разъяснить своим сельским избирателям, что гробница вождя и железный Феликс — это исконные и древнейшие символы плодородия, магическим образом умножающие урожайность и удойность.
      Однако внимание Думы оказалось приковано не к символам плодородия, к более зловещим символам наступающего тоталитаризма.

      Накануне голосования в Госдуме по запросу Генпрокуратуры о снятии депутатской неприкосновенности с зампреда бюджетного комитета, члена фракции СПС Владимира Головлева, замруководителя СПС Виктор Похмелкин заявил, что расценивает действия прокуратуры как «заказную политическую провокацию», направленную на оппозиционно настроенных людей. А коллега Головлева по СПС и по движению «Либеральная Россия» Сергей Юшенков заявил, что руководство Генпрокуратуры никогда не предприняло бы такой шаг, не получив «добро» от власти.

      Из кинофильма «О бедном гусаре замолвите слово»:
     – Сатрапы, палачи, душители свободы!
     (В Буркова якобы стреляют, он падает и лежит)
     – Вставай, карбонарий хренов!

      Как объяснил сам Головлев, на дворе окончательно установился 37-й год. Образ удивительно точный. «Звезды смерти стояли над нами, и безвинная корчилась Русь под кровавыми сапогами и под шинами «Черных Марусь» — это как раз про нынешние дела с Головлевым и Челябинским Госкомимуществом.
      Беда в том, что проблема не в ничтожном Головлеве, а в общей принципиальной неурегулированности вопроса — есть ли какое-нибудь нормальное в политическом и правом отношении решение проблемы перераспределения собственности в 90-х гг., и всего, что с этим было связано.
      При каждом громком деле, затеваемом прокуратурой, тут же вспоминают и про дивные качества этого учреждения, и про отечественные обычаи подковерной борьбы с конкурентом с использованием той же самой прокуратуры как орудия наезда. Все это будет правдой, но не всей правдой и даже не самой неприятной правдой. Дело гораздо хуже. Представим на минуту, что вся прокуратура сверху донизу — рыцари Фемиды без страха и упрека. Представим даже больше — что всякая подковерная борьба прекратилась. Отныне наши греко-римские чиновники борются только на ковре — под наблюдением беспристрастных арбитров и почтеннейшей публики. Что изменится по сути? — да ничего.
      Потому что, когда хоть сто раз безгрешная прокуратура предпримет следственные действия против сто раз грешного депутата, чиновника или видного предпринимателя, вопросы будут абсолютно те же — а почему именно его?, а почему только его, а не других, которые ничуть не лучше?. А если только его, то нету ли здесь политической подоплеки? И так далее.
      Суть проблемы в том, что сколь угодно безгрешная прокуратура обречена быть несправедливой, потому что при полностью справедливом и равно воздаятельном применении закона она будет вынуждена разом произвести следственные действия против всех, кто в былые годы погрешал против закона. Таких, как говорят, было немало. А если не против всех — тогда это будет несправедливо, это будет выборочное применение закона, грязная политическая подоплека и так далее.
      С этим вопросом надо определяться в принципе. Или амнистия за грехи, совершенные в период перераспределения собственности, своего рода жизнь с чистого листа, но чтобы больше ни-ни, чтобы это «ни-ни» было не пустой угрозой, а на самом деле неукоснительно соблюдалось. Или опять же выборочное применение закона по старым грехам, которым будет вынужден заниматься хоть самый справедливый Аристид.
      У нас же над этим главным вопросом вообще не задумываются. Живем по циклу — от наезда до наезда. Прокуратура кого-то берет, начинаются крики про политическое преследование, внятного ответа, что делать с тем прискорбным обстоятельством, что жертва грязного преследования, скорее всего, тоже сильно небезгрешна, не дается, потом все потихоньку рассасывается, и о проблеме забывают до следующего раза, когда все повторяется тютелька в тютельку.
      И могу клятвенно заверить, что покуда мы всерьез не задумаемся над проблемой амнистии, оно так и будет повторяться до бесконечности. К гадалке не ходи.
      Однако, до свидания. [an error occurred while processing the directive]