[an error occurred while processing the directive]

Однако


      ОРТ 26.9.01
      Однако, здравствуйте. От Джорджа Буша долго требовали убедительно доказать, что именно Усама Бен Ладен организовал 11 сентября. В ответ президент США указал на маленькую тонкость, которую почему-то никто не замечал.

      На днях президент США Джордж Буш заявил, что многие материалы, доказывающие причастность Усамы бен Ладена к организации терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне, являются секретными и не могут быть обнародованы. Это необходимо, как сказал Буш, для того, чтобы не раскрывать фамилий информаторов. Представитель госдепартамента США Ричард Баучер добавил в связи с этим, что США «вскоре» все же представят своим союзникам доказательства причастности Бен-Ладена к недавним терактам.

      Буша-младшего принято обвинять в чрезвычайном простодушии, однако, возможно, именно по причине этого простодушия он обратил внимание на то, чего в упор не видели люди, в интеллектуальном отношении значительно более изощренные. Талибы, мировая общественность и даже союзники по НАТО хором требовали от Америки предъявить доказательства, и никто не задумывался над тем, что, собственно, имеется в виду, какого рода доказательства. А вот Буш задумался и обратил внимание на вещь очевидную, но почему-то не замечаемую. Нормальных доказательств типа тех, которые предъявляют в суде, нет, потому что их в принципе быть не может.
      При отсутствии личного признания Бен Ладена в своей причастности к терактам и при отсутствии документов, подписанных Бен Ладеном и прямо приказывающих совершить 11 сентября теракты в Америке остается только агентурная информация. Ее-то талибы, союзники и общественность и требовали обнародовать.
      Однако, опубликование агентурной информации — даже без указания имени источника — в 99 случаях из 100 означает раскрытие агента. В контрразведках тоже не дураки сидят и умеют вычислять, кто мог иметь доступ к информации, и как могла произойти утечка. А учитывая, в каких милых структурах сидит засекреченный агент, раскрытие для него — это верная смерть и к тому же не очень легкая. Сомнительно, чтобы, готовясь к войне, Америка стала сдавать агентов, внедренных на той стороне, с которой воевать.
      Однако, предположим, что Джордж Буш рехнулся и готов даже и на такое — лишь бы удовлетворить мировую общественностью. Беда в том, что и тогда общественность не будет удовлетворена. Что такое агентурное донесение? — это некоторая шифровка «Юстас — Алексу».

     «Юстас — Алексу. Нахожусь в Берне. Связи жду в баре «Горные лыжники» ежедневно в 22.00. Форма связи прежняя: коробка табака «Голд блок», английские спички с этикеткой «Панч». Отзыва не нужно. Человек должен знать меня в лицо. Задание выполнено».

      То есть, всего лишь информация к размышлению, которая очень важна для аналитика, находящегося в проблеме и принимающего решения, но не имеющая никакой доказательной силы для публичного разбирательства. «Что это такой за Юстас? Что это за Алекс? Какие-то собачьи клички, а не человеческие имена, вы нам сперва сообщите паспортные данные этого Юстаса, да и Алекса тоже!».
      Хорошо, в порядке уже полного бреда сообщаем паспортные данные. Юстас — это на самом деле штандартенфюрер Отто фон Штирлиц, служит у Бен Ладена в такой-то должности. Убедили? — черта с два! А почему мы, собственно, должны верить этому Юстасу, он же Штирлиц? А может быть, он врет, а может быть, он двойной или тройной агент? Как можно на основе показаний какого-то шпиона развязывать войну? Нет, доказательства должны быть настоящие, судебные, высшей пробы. Действительно, один раз такие доказательства, полностью изобличающие агрессора, были представлены.

     20 ноября 1945 года в Нюрнберге начался судебный процесс над высшими руководителями фашистской Германии. В течение 11 месяцев коллегия международного трибунала изучала обвинительные заключения, тысячи документов и вещественных доказательств, а также показания десятков тысяч свидетелей. 1 октября 1946 трибунал вынес приговоры 22 обвиняемым. Подсудимые обвинялись в развязывании и ведении агрессивных войн.

      Прекрасно, но только следствие и суд производились державами-победительницами на территории побежденной Германии. В их распоряжении были любые немецкие архивы, они имели возможность допрашивать любых свидетелей, причем свидетели не были связаны ни страхом, ни обязательством хранить государственную тайну — немецкого государства в тот момент вообще не существовало. В таких условиях отчего же не доказать и не предъявить. А вот представим себе, что в сентябре 1939 года прежде, чем объявить войну Гитлеру, Англия и Франция обязаны представить доказательство того, что Гитлер развязал агрессивную войну. Как? — а легко: поехать в Третий Рейх, там допросить самого Гитлера, Гиммлера, Риббентропа, посмотреть документы Рейхсканцелярии — вот и доказательства будут, тогда можно и войну начинать. Ничего сложного — сегодня от Буша требуют точно такой же простой и удобоисполнимой операции по сбору убедительных доказательств.
      А потом страсбургские парламентарии сразу и решат, что с этими доказательствами делать.

      Парламентская ассамблея Совета Европы высказалась за учреждение нового международного уголовного суда, в компетенцию которого входило бы вынесение решений по актам терроризма, подобным совершенным 11-го сентября. В специально принятой резолюции говорится, что ассамблея рассматривает террористические акты, совершенные в США, «скорее как преступление, нежели чем как акты войны».

      Товарищам из ПАСЕ стоило бы подумать, что, прежде чем учреждать международный суд над терроризмом — еще одна бессмысленная структура, — надо бы сперва войну выиграть, потому что покуда дело терроризма живет и побеждает, судить особенно некого — разве что заочно и при этом непонятно кого. Впрочем, международные дармоеды обладают способностью неудержимо размножаться. На редкость плодучий народ — что там твои кролики.
      Еще лучше другой пункт резолюции, насчет того, что атака 11 сентября — это скорее преступление, чем акт войны. Сегодня в списках погибших значится более 6 тысяч человек, и это скорее преступление. Если бы террористы сбросили на Нью-Йорк атомную бомбу и погибло бы сто тысяч человек — это было бы как: преступление или акт войны? Скорее всего тоже преступление, потому что акт войны может совершить только одно государство по отношению к другому. Если же государство-агрессор отсутствует, тогда никакая это не война, а простая уголовщина. Трогательно смотреть, как товарищи из ПАСЕ вертятся, лишь бы как-нибудь не обидеть террористов грубым словом. Какая война — обыкновенная бытовуха.
      К несчастью, террористы народ неблагодарный. Сколько лорд Джадд цацкался с товарищем Масхадовым, сколько сотрудничал с ним плодотворно, в результате получилось, что пригрел змею на груди.

      По сообщению члена российской делегации в Страсбурге Михаила Маргелова, в ответ на заявление Аслана Масхадова о прекращении сотрудничества с Советом Европы последовала эмоциональная реакция Лорда Джадда, который сказал: «Масхадов меня предал своим отказом от сотрудничества с ПАСЕ».

      Вот и верь после этого людям. Я к ласковому и нежному Масхадову всей душой, а он меня предал. Боже мой! Куда идет мир?
      Товарищи из Страсбурга тверды в своих убеждениях. После 11 сентября их приверженность к политическому диалогу с террористами и общечеловеческим ценностям не уменьшилась ни на йоту. Впрочем, был уже пример того, как мировая история сама по себе, а самодостаточная бюрократическая машина сама по себе. Еще в октябре 1941 года, на четвертом месяце войны гражданам, взятым органами до 22 июня, по инерции лепили срока «за антигерманские настроения». Террористы могут хоть Страсбургский собор поднять на воздух — неуклонная ПАСЕ по-прежнему будет лепить резолюции насчет диалога и несоразмерного применения силы к борцам за свободу.
      Однако, до свидания. [an error occurred while processing the directive]