[an error occurred while processing the directive]

Наш сын


      Известия №163 6.9.01
      Политическая элита России окончательно сформулировала для себя, как следует относиться к президентским выборам в Белоруссии: победа Лукашенко все равно предрешена, поэтому остается лишь расслабиться и получать удовольствие, тем более, что «он, конечно, сукин сын, но он наш сукин сын». В части первой посылки остается заметить, что столь фаталистическое отношение проявляется далеко не ко всем феноменам внешнеполитического свойства. Расширение НАТО на восток, выход США из договора ПРО etc. суть тоже вещи предрешенные, однако, по общему мнению, мероприятиям американского Егора Егоровича можно и должно противоставлять свою, российскую контригру, в отношении же белорусского Ляксандра Рыгоровича всякая контригра заранее объявляется бессильной. Что даже несколько и странно, ибо у Егора Егоровича возможностей и ресурсов чуть больше. Президенту РБ должно быть весьма лестно, что даже против соединенной мощи всего Запада у России есть кое-какие средства и лишь против лукашенкина лома нет приема.
      Что до чьего-то сына, то, в общем соглашаясь с данной интимной характеристикой, позволительно усомниться в выборе притяжательного местоимения. Представление о том, что Александр Григорьевич — наш, грешит излишней самоуверенностью. Он исключительно свой и для самого себя — в том смысле, что российские интересы имеют для него какую-то важность лишь в той мере, в какой они не противоречат его властным устремлениям. Если он — семь лет его властвования это доказали — блистательно умеет водить за нос русских политиков, это еще недостаточное основание считать его «нашим». До сих пор никто не озаботился тем, чтобы подвести итоги семилетнего романа с Лукашенко и расчислить выгоды с убытками. Возможно, как раз потому, что беспристрастный подсчет заставил бы сильно усомниться в правильности слова «наш».
      Но хотя бы он и вправду был наш (сильное допущение) и хотя бы соображения морали и приличия не имели вообще никакой цены, у макиавеллического изречения все равно оставался бы принципиальный изъян. Для того, чтобы политика, основанная на таком изречении, могла иметь долгосрочную перспективу, сукин сын и его режим должны быть бессмертными. В противном случае рано или поздно случается неприятность — на смену нашему вдруг является совершенно не наш сукин сын, как это и случилось в стране, по поводу которой Ф. Д. Рузвельт произнес историческую фразу. Вместо Сомосы во главе Никарагуа встал сандинист Даниэль Ортега, который, будучи чрезвычайным сукиным сыном, в то же время никак не был «нашим» для вашингтонской администрации — скорее сильно наоборот. Чем сильнее пережимают пружину, тем сильнее и болезненнее бывает обратная отдача. Именно поэтому правители лукашенкина типа не способны обеспечить преемственность власти и политики.
      Такие же понятия, как «союз» и «интеграция» в качестве необходимого условия предполагают весьма долгосрочную преемственность, без которой все политические конструкции оказываются построенными на песке — см. нерушимую дружбу с нашими бывшими социалистическими братьями и то, что из этой дружбы вышло. Козырной довод Лукашенко и его сторонников заключается в том, что, не будь у России столь преданного союзника, НАТОвские танки стояли бы уже под Смоленском. Фокус в том, что самый верный способ получить что-нибудь такое под Смоленском — это продолжать нынешнюю политику расслабления и получения удовольствия от очередных подвигов Александра Григорьевича. Стратегия белорусского правителя, направленная на то, чтобы любыми средствами не допустить оформления лояльной и вменяемой оппозиции, приводит лишь к тому, что те, кому когда-то будет суждено перехватить власть, будут нелояльны и невменяемы — до такой степени, что на их фоне Зенон Позняк покажется образцовым русофилом. И тогда все интеграционные документы не будут стоить даже той бумаги, на которой они написаны.
      Если белорусское направление не имеет существенного значения для российской политики, а речи о союзе и интеграции — не более, чем пустая болтовня для разгулки времени, тогда действительно можно расслабиться. Если это не так, то нет более важной задачи в этой области, чем взращивание вменяемой и пророссийски настроенной оппозиции и поддержание с ней самых тесных контактов. Надо говорить не о неизбежности лукашенкиной победы, а о том, чтобы — если уж она неизбежна — поражение оппозиционного кандидата было максимально достойным, позволяющим вменяемой оппозиции сохранить необходимый плацдарм на будущее. [an error occurred while processing the directive]