[an error occurred while processing the directive]

Что такое «Запад»? Что есть его субстанция и акциденция?


      Форум фонда «Либеральная миссия» сентябрь 01
      Идея присоединения (часто добавляется «любой ценой») к успешной западной цивилизации — ибо иначе погибель или, в лучшем случае, маргинальное прозябание — вызывает два возражения. Одно — метафизическое, другое — сугубо прагматическое.
      Прямо проговариваемое или подразумеваемое «любой ценой» предполагает, что речь идет не о некотором мирском благе, но ценности высшего порядка — как в притче Спасителя о Царствии Небесном, уподобляемом драгоценной жемчужине, чтобы купить которую, купец продает, все, что имеет. Если речь идет действительно о той самой драгоценной жемчужине, то сомнения неуместны, но тогда «золотой миллиард» (resp. «страны, именуемые цивилизованными») приобретает зримые черты Небесного Иерусалима, что сильно припахивает ересью и к тому же несколько подрывает тезис о сугубом рационализме западнического мировоззрения. Если бы мужи Запада, а равно и желающие присоединиться к ним русские либералы открыто исповедали свою милленаристскую веру, это было бы честнее и доходчивее, а так у традиционалистов происходит сплошное удивление.
      В плане же политической прагматики такая постановка задачи вызывает ассоциациию с солженицынским замечанием о героях московских процессов 30-х гг. — «они показали, что более всего хотят жить, а из хотящего жить любой ценой — можно вить веревки». Когда вступительным билетом — disons le mot — в цивилизацию господ является послушное приятие всех тех условия и ценностей, которые члены клуба требуют принять, а непринятие соискателя грозит ему неимоверными бедами, страхом которых он проникнут, из такого соискателя вьют веревки не хуже, а даже лучше, нежели из тех, кто обустраивает свои отношения с просвещенным Западом в не столь эмоционально напряженной манере.
      На то можно возразить, что приятие основополагающих ценностей западного мира нимало не предполагает униженного подличания перед государственными и общественными деятелями Запада и речь идет о достойном и разумном приятии некоторых превосходных жизненных принципов, а вовсе не о низменном холуйстве, но ответ на вопрос «где начинается Беня и где кончается полиция» далеко не очевиден. Сладостно и приятно следовать заветам либералов-западников, покуда они сводятся к удобоисполнимым и очевидным в своей правоте рекомендациям типа тех, что негоже мочиться в лифте (хищничать, лжесвидельствовать, злоупотреблять доверием, бить жидов, спасая Россию etc.). Трудности начинаются, когда столь же безоговорочно надобно признать святость гуманитарных бомбардировок, политкорректности, методических действий по уничтожению Македонии, когда надобно преклоняться перед любым бандитом и безобразником, именующим себя представителем угнетенных меньшинств, а равно борцом за свободу etc.
      Если западничество в том, чтобы принимать то, что в самом деле истинно и достойно в жизнеустройстве западного мира, то есть в том, чтобы принимать Запад, как идею — тогда либералам-западникам и национал-либералам разумнее всего было бы установить, что они готовы согласно принять, а в принятии чего они совершенно между собой не согласны. Иначе говоря, спор может быть плодотворен, когда они станут разбирать, что есть субстанция Запада (т. е. некоторые превосходные принципы), а что — акциденция (непосредственно данные нам в ощущениях образы западного быта). Договорившись о том, что они в многообразной картине Запада готовы считать сущностью, а что — явлением, они с большим успехом могли бы прояснить и свое отношение к России. Например, не исключен такой вариант, при котором выяснится, что национал-либеральное мировоззрение является по существу много более западническим, нежели то миросозерцание, которое исповедует сегодняшний Запад, данный нам в ощущениях, и которое нам предполагается безоговорочно принимать, как средство избавления от постыдной погибели.
      Многие западники лучше бы поняли национал-либералов, когда бы они задумались над тем соображением, что объявлять совершеннейших подонков Ромула непреходяще-идеальным воплощением римских доблестей — это не самый лучший способ побудить соседей к признанию римского величия, но зато весьма удачное средство для возбуждения ненависти к самому римскому имени. Если варвары, которых воспитуют таким удивительным образом, не совсем глупые (а в патологической глупости русских варваров все же мало кто обвиняет), у них возникнет естественное сомнение в том, стоит ли, задрав штаны, вслед за рехнувшимся европейским миром совершать facile descensus Averni.
      Прежде, чем использовать в споре само понятие «либерал-западник», полезно было бы узнать у тех, кто рекомендует себя таким образом, что они непосредственно разумеют под Западом, западной цивилизацией, западными ценностями etc. и в какой мере они готовы включать в эти понятия также и ценности крайнего разложения. [an error occurred while processing the directive]