[an error occurred while processing the directive]

Штурмовики


      Известия №133 26.7.01
      Международные погромщики, отличившиеся в Гетеборге, Генуе и иных местах — люди с очень тонкой душевной организацией. Их обижает даже само название «антиглобалисты», ибо это «словечко было придумано противниками движения», тогда как «сами участники выступлений этот термин никогда не употребляют, называя себя новым антикорпоративным или антикапиталистическим движением, иногда — движением за глобальную демократизацию». Из уважения к деликатным чувствам глобальных демократизаторов действительно имело бы смысл отказаться от неудачного словечка, ибо начиная с 20-х гг. XX века существует куда более удачный термин — «штурмовики». По организации — военизированные отряды, исправно перемещающиеся с места на место, по тактике — безжалостные погромщики, по сути — вооруженная богема. «Пускай хоть и подошвы намажут нам икрою, // Правителей еврейских (вар.: глобальных) прогоним мы метлою». Чего еще нового придумывать?
      А где штурмовики — там и их доброхотные защитники («полезные идиоты», по терминологии В. И. Ленина), всегда готовые понять и принять эксцессы возвышенной борьбы. Парижская «Либерасьон» обличает «группу немолодых мужчин (лидеров G8. — М. С.), которые (...) оказались по одну сторону баррикад не с народными массами, а с полицейским снайпером, убившим одного из демонстрантов». То есть участники генуэзской встречи виноваты в том, что они: а) уже немолоды (освобожденцы из «Либерасьон» справедливо руководствуются принципом «Коммунизм — это молодость мира, и его возводить молодым»); б) будучи правителями государств, т. е. институтов, специально созданных для обуздания зверских инстинктов, они испытывали солидарность не с погромщиками, но с государственными служащими, усмирявшими погромы — бывает ли большая глубина морального падения? История не нова. Когда 6 февраля 1934 года в Париже фашистские штурмовики пытались взять приступом здание Национального Собрания, правительство Республики, отстоявшее парламент, пало, обвиненное прессой в «расстреле мирной демонстрации» — настолько мирной, что из 2000 человек, пострадавших в этот день, 1600 (т. е. 80%) были полицейскими, защищавшими Бурбонский дворец от штурмовиков.
      Более того. Капитулянтская история Веймарской Республики довольно постыдна, однако сегодняшний день дает примеры, на фоне которых 20-е гг. в Германии выглядят образцом государственного разума. Да, конечно, организаторы пивного путча 1923 года частью вовсе избежали ответственности, частью получили детские срока, да и их не отбыли полностью. Однако никому тогда не пришло в голову привлекать к уголовной отвественности мюнхенских полицейских, открывшим огонь по путчистам на Резиденцштрассе. Генпрокуратура Италии уже ведет расследование против раненого карабинера, причастного к смерти штурмовика Карло Джулиани. Да, конечно, попустительство штурмовикам носило в Германии постыдный характер. Однако ненацистским лидерам рейхстага не приходило в голову выражать публичную скорбь по поводу смерти штурмовика Хорста Весселя. Лидеры G8 такую скорбь по поводу смерти Джулиани сочли нужным выразить. Скажут, что Джулиани был несчастным дураком, принявшим в чужом пиру похмелье — так точно таким же несчастным дураком был и Хорст Вессель. Ничем не хуже.
      В итоге штурмовики добились своего. Погромщики открыто демонстрируют свою безнаказанность, а претендующие на мировое возглавительство лидеры G8 прячутся как крысы по щелям — следующую встречу решено провести в труднодоступном горном районе Канады (можно порекомендовать еще о. Св. Елены). «Во тьме ночной они, как воры, слагают шифр универсалов» — для демократически избранных лидеров это великолепная легитимация. Последний раз такое сочетание глобализма с эскапизмом наблюдалось в начале V века, когда правители Западной Римской империи, убоясь варварских набегов, перебрались из Рима в окруженную непроходимыми болотами Равенну и оттуда осуществляли свою глобальную власть над ойкуменой. Сочетание глобалистских претензий с униженным заискиванием перед наглеющими варварами — это типичный аромат позднеантичного гниения. Другая компонента этого аромата — стремительная утрата не то что прежних римских доблестей, но даже и признательного к ним уважения. Генуэзские карабинеры явили эту простую римскую доблесть, честно защищая родной город от нашествия варваров — и много ли мы услышали благодарственных слов в их честь? А ведь штурмовики все злее, и следующий раз последних римлян может и не найтись. [an error occurred while processing the directive]