[an error occurred while processing the directive]

Белорусская рулетка. — Старец-схимник и барышня-крупье. — Коварное покушение на президентские прерогативы. — Посильнее, чем «Фауст» Гете. — «Дедушка старый, ему все равно». — Надежная конспирация. — Низвержение парторга.


      Известия №130 21.7.01
      Н. Чергинец, глава инициативной группы по выдвижению А. Г. Лукашенко кандидатом в президенты РБ отметил, что оппоненты Александра Григорьевича превращают избирательную кампанию «в шоу из психиатрической больницы». Такой суровой оценке инициативника Чергинца подверглось предложение одного из кандидатов на президентское кресло, казинодержателя Ю. Данькова определить единого кандидата от оппозиции посредством Божьего суда, а именно — по результатам игры в рулетку в подведомственном ему заведении. Удивляет жестокая критика, с которой обрушились на фаталиста Данькова, ибо практика выбора верховенствующих персон по жребию имеет древнюю и почтенную историю. Когда, например, в 1917 году Поместный собор в Москве из трех предложенных духовных особ избрал Патриархом Тихона (Белавина), сделано это было именно посредством Божьего суда. Разница в деталях, конечно, есть. В 1917 году в Храме Христа Спасителя при стечении церковного народа жеребьи вынимал старец-схимник, тогда как по проекту Данькова действо должно происходить в злачном месте, а вместо старца-схимника (которому крутить рулетку было бы и невместно) орудием Божьего суда явится барышня-крупье. Даже если желательно соблюсти светский характер процедуры, лучше избегать злачных мест — пусть, например, в Доме культуры жеребьи из барабана вынимают пионеры. Беда, правда, в том, что при белорусских политических обычаях оппозиционное собрание в Доме культуры может быть разогнано, а за привлечение к делу пионеров еще и дополнительно спросят, как за растление малолетних. В казино проводить оппозиционные мероприятия гораздо сподручнее, ибо на случай вмешательства органов всегда есть железное алиби — «Мы-де тут всего лишь ведем развратный образ жизни, чуждый всякой политики». Предложение представляется крайне ценным еще и в другом отношении. Как умеют договариваться промеж себя демократические силы, мы знаем. Рациональные доводы и содержательные процедуры отбора тут бессильны, ибо всегда находится мужественный борец, который заявляет: «Тьфу мне на ваши доводы, у меня свои социологические даные!». При выборе по жребию можно игнорировать любую демагогию, в том числе и худшую ее разновидность — социологию, что уже само по себе приятно. Что же до опасности избрать по жребию малоудачного лидера, то в Белоруссии эта опасность счастливо отсутствует. На фоне демократически избранного Александра Григорьевича любой исход Божьего суда в казино будет проявлением неизреченного Божьего милосердия к Республике Беларусь. Впрочем, критические суждения сторонников А. Г. Лукашенко насчет «шоу из психиатрической больницы» могут объясняться убежденностью в том, что таковые шоу, подобно сеньоражу, праву на ношение президентского штандарта etc. суть исключительная прерогатива самого Александра Григорьевича и любая попытка покушения на неее со стороны третьих лиц есть незаконное присвоение неотъемлемых атрибутов верховной власти.
      Куда более снисходительное отношение к оппозиционным шоу было продемонстрировано В. В. Путиным. Говоря о своем давнем знакомце Борисе Абрамовиче, человеке «неуемном и неугомонном», который «всегда кого-то назначает и кого-то свергает», благодушный Владимир Владимирович заметил: «Пусть трудится. Вообще это неплохо. Если он чего-то будет выискивать такое, что мы делаем неправильно, и предъявлять общественности, мы ему должны быть только благодарны, потому что это должно корректировать наше собственное поведение. Он человек неглупый, может чего и накопает».
      В. В. Путин лишний раз продемонстрировал свою глубокую укорененность в немецкой культуре, воспроизведя речи Господа из «Пролога на небесах» к «Фаусту» — «Слаб человек, покорствуя уделу // Он рад искать покоя, потому // Дам беспокойного я спутника ему, // Как бес, дразня его, пусть побуждает к делу». Далее, согласно И.-В. Гете, «пресс-конференция заканчивается, небо закрывается, архангелы расходятся», а Мефистофель, оставшийся на сцене один, удовлетворенно констатирует: «Как речь его спокойна и мягка, // Мы ладим, отношений с ним не портя. // Прекрасная черта у старика: // Так человечно думать и о черте».
      Все надеются, что, наблюдая пресс-конференцию В. В. Путина из парижского отеля «Риц», Борис Абрамович именно таким образом резюмировал мероприятие, но беда в том, что, по мнению богословов, элегантно-цинический гетевский Мефистофель весьма мало похож на реального беса, для которого свойственна прежде всего болезненная зацикленность на своей уязвленной гордыне. Мужественный редактор «Эха Москвы» А. А. Венедиктов в этом отношении стоит к теологическим конструкциям значительно ближе, нежели гетевский герой, а между тем именно во власть самолюбивого редактора отныне отдан — вместо Б. Е. Немцова — кроткий старец-либерал Е. Г. Ясин, которому А. Р. Кох продает злополучные 9.5% акций «Эха». Поскольку, по мнению А. А. Венедиктова, принятие Б. Е. Немцовым от Коха искомых 9.5% было бы «бесстыдством» и «мародерством», печально даже и помыслить, на что теперь пошел покорный партийной воле Е. Г. Ясин. Очевидно, на политсовете СПС рассудили: «Дедушка старый, ему все равно». Хотя отныне Е. Г. Ясин уже не партиец — повинуясь неодолимому отвращению А. А. Венедиктова к партиям как таковым, он приостановил свое членство в СПС. Прежде примеры такого отвращения к партийности можно было сыскать лишь в совзагранучреждениях, куда, как известно, путь членам КПСС был строго заказан. В точности, как на «Эхе», ни в одном совпосольстве не было парторганизации, а вместо того абсолютно беспартийные совзагранслужащие исправно собирались на заседания месткома — очевидно, чтобы вести с работодателем, т. е. советским государством неистовую классовую борьбу за улучшение условий труда. Многие сомневались, был ли какой-нибудь смысл в такой хитроумной конспирации, но если совзагранопыт стереотипно воспроизведен в последнем оазисе свободы слова, очевидно был — и самый глубокий. В ходе информвойны осени 1997 года, открытой как раз на «Эхе», когда публика спрашивала, зачем же А. А. Венедиктов обмарался об храброго разоблачителя А. В. Минкина, первоначальная версия ответа гласила: «Позвонил Гусинский и сказал, что приедет Минкин — что ж нам было делать?». Гусинский, как известно, занимал пост секретаря парторганизации, которому нельзя было отвечать: «Ничего, Минкин как приедет, так и уедет» — поэтому, видя к чему приводит диктат парторга, на «Эхе» и учредили полную свободу и беспартийность. [an error occurred while processing the directive]