[an error occurred while processing the directive]

Высокодоходное раскаяние


      Известия №113 28.6.01
      Мудрое и ответственное вмешательство великих держав в балканские проблемы — дело не новое. Еще в 1878 году состоялся Берлинский конгресс, о котором М. Алданов писал: «На нем, будто по заказу, решительно все вышло как раз наперекор желаниям, ожиданьям его участников. То, что представлялось выгодным или необходимым, оказалось бесполезным и губительным, — разумеется не для заправил Конгресса, а для их народов». Впрочем, «хотя бессмыслие сделанного выяснилось в значительной части очень скоро, высокие награды, полученные большинством делегатов, за ними остались, и их историческая честь не пострадала». Последнее обстоятельство утешает, ибо бессмертный дух Берлинского конгресса продолжает витать над новейшими умиротворителями Балкан. Имеется в виду существенный прогресс в осуществлении торговой сделки «1 Милошевич = 100 млн. ам. долл.». Белград отправляет своего бывшего президента в Гаагский трибунал, за что западные державы оказывают ему помощь в указанном размере. Затрудняясь с законным исправлением своей конституции, утверждающей безусловную юрисдикцию Югославии над своими гражданами и возбраняющую отдачу гражданина СРЮ на суд иностранной державы, гордые сербы оформили это дело простым постановлением правительства. Как поет в опере Иван Сусанин, изображая покорство перед поляками, «Ваша правда, деньги — сила, червонцы лучше, чем могила».
      От демократических сербских политиков никакого особенного мужества и твердости никто и не ждал. Балканские политические нравы сроду не отличались особой щепетильностью, предательство и вероломная расправа над побежденными никогда не была там большим дивом, а из того, что президент Коштуница въехал во власть на революционном бульдозере, еще никак не следовало, что его манеры обязательно будут выгодно выделяться на фоне балканской традиции. Опять же и сумма круглая. При пропорциональном пересчете на российские масштабы вышло бы что-то около $5 млрд. Обещанного, конечно, не заплатят, но все-таки и сам посул греет душу. Не так стыдно расписываться перед всем миром, что нынешнее руководство Югославии — не более, чем гражданская администрация из представителей местного населения, нимало не обладающая полнотой государственного суверенитета, который однозначно предполагает судебную власть над своими подданными. Правовым основанием для Нюрнбергского трибунала был оккупационный режим, установленный в результате поражения Германии в войне. Признавая юрисдикцию Гаагского трибунала над Милошевичем, Коштуница однозначно определяет собственный статус.
      С югославской политической элиты спрос невелик — уж какая есть, но впечатляет то маниакальное упорство, с которым державы Запады стремятся максимально ослабить внутриполитические позиции нового югославского руководства. Если приход к власти Коштуницы есть столь желанная победа демократических сил, то не очень ясно, зачем так необходимо подчеркивать истинный и весьма незавидный статус этих сил. Когда в ноябре 1918 года в Германии пришли к власти демократические силы, победоносные союзники (особенно усердствовала Франция) делали все, чтобы эти силы с щедрой лихвой заплатили за все, что натворило правительство кайзера. Веймарские политики, которым было некуда деваться, покорно платили, а весьма недемократические силы Германии на все 150% эксплуатировали выражения «ноябрьские предатели» и «удар ножом в спину». Консолидации веймарской демократии это недостаточно способствовало. Тезис о том, что победоносные союзники при обращении с Германией продемонстрировали недальновидность, доходящую до идиотизма, полностью господствует в исторической науке — но только для того, чтобы в отношениях с Югославией стереотипно воспроизвести ту же государственную мудрость. Чрезмерно высокая цена для оправдания гаагской синекуры мужественной прокурорши Карлы дель Понте.
      Политический такт победоносных союзников выглядит особенно дальновидным, если понять, что Милошевич — это действительно очень важная проблема. Важная, потому что бывший президент СРЮ — это типический балканский политик XIX — XX вв. Политический и исторический расчет с Милошевичем мог бы стать началом действительного расчета сербов с прискорбным прошлым. Постыдная в своей откровенности торговля головой Милошевича — это не только признание в неспособности самостоятельно (а по-другому не получится) рассчитаться с прошлым. Это еще и признание в том, что прошлое, олицетворяемое фигурой Милошевича, никуда и не уходило. [an error occurred while processing the directive]