[an error occurred while processing the directive]

Любовь земная и любовь небесная


      Известия №103 14.6.01
      Скоро подойдет к концу тайм-аут, взятый М. М. Касьяновым для объявления В. В. Путину предложений по реорганизации кабинета, и мы узнаем новую формулу внутренних отношений между премьером, его замами, просто министрами и всех их вместе — с несменяемыми столоначальниками. Возможно, эта новая формула будет отчасти и старой, ибо процесс взаимоусаживания в российском кабинете представляется живым, как жизнь, и оттого вечным. Но вряд ли мы узнаем нечто новое касательно внешних отношений правительства с административной структурой, называемой Кремлем. Между тем как раз эти отношения являются неисчерпаемым источником цветущей сложности и большой невразумительности.
      Бывший первый министр Е. М. Примаков недавно опубликовал отрывки из книги мемуаров, посвященные его премьерскому служению. В них повествуется, как тогдашний замглавы администрации А. С. Волошин, ведающий вопросами экономической политики, представил главе государства записку, вдрызг критикующую последефолтный примаковский бюджет за его худосочность, в особенности же — за то, что объем средств, выделяемых на погашение внешнего долга, казался Волошину явно недостаточным. Примаков отвечал Ельцину встречной запиской, потом его сняли etc., однако сама административная сшибка, описанная академиком-арабистом, поражает своей неизбывностью. За полтора года до описанных событий Б. Е. Немцов, молодой реформатор в чине вице-премьера всеми правдами и неправдами погасил федеральную задолженность по зарплате и ожидал из Кремля похвалы. Не тут-то было. Советник президента по экономике А. Я. Лифшиц тут же предложил Немцову, не переводя дыхания, погасить из федеральных средств аналогичные долги, сделанные регионами. Возражения насчет того, что деньги разворовали губернаторы, а федеральный бюджет не резиновый, во внимание не принимались. Немцов и Примаков оставили государственную службу, однако сюжет с ценными указаниями жив. Преемник Лифшица действительный советник А. Н. Илларионов на бесчисленных пресс-конференциях оделяет своими ЦУ Касьянова-Кудрина-Грефа по самое не могу.
      Немцов, Примаков и Касьянов — весьма различные меж собой политики. Лифшиц, Волошин и Илларионов — столь же различные экономисты. Но тогда утомительное сходство коллизий склоняет к мысли, что дело не конфликте личностей или программ, но прежде всего — в конфликте институтов. Есть инстанция, именуемая правительством, которой положено отвечать за все, и есть инстанция, именуемая администрацией, которая чрезвычайна и полномочна, саама при этом ни за что не отвечает и вдобавок исполнена живого стремления к идеалу — ну, и как же им не конфликтовать?
      На то можно возразить, что правительство имеет склонность погрязать в повседневной текучке, тогда как есть надобность и в стратегическом планировании — чем и занимаются действительные советники. Президент является героем аллегорической картины «Любовь земная (Касьянов etc.) и любовь небесная (Илларионов etc.)», где фигура из администрации, олицетворяющая любовь небесную, изъясняет правителю суть истинного экономического учения, заключающююся в словах «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный».
      Картина недурна, но есть два возражения. Первое, техническое, заключается в том, что пропагандисты любви небесной не имеют обыкновения наряду с превосходными пожеланиями представлять на рассмотрение еще и конкретную цену вопроса —политическую, социальную, просто денежную. Не вполне равноправна дискуссия, где возражения насчет неподъемности цены с легкостью парируются ответом «А это уже ваши проблемы». Второе, сущностное — в том, что непонятно, почему стратегическое видение задач считается по определению недоступным правительству. Дело даже не в том, что такие должности, как вице-премьер по экономике, и такие структуры, как Минэкономразвития, такое видение предполагают. Дело в том, что конституция России — монархическая. Правительство ответственно не перед парламентом с его сиюминутными комбинациями, мешающими строить перспективную политику, но прежде всего перед государем, который из уступки духу времени именуется президентом, и премьер-министр в соответствии с этимологическим смыслом — это первый слуга государя, лично им избираемый по признакам одаренности и верности. Тогда резонно поинтересоваться, что же мешает государю при выборе своего первого слуги брать в расчет также и его способности к стратегическому видению — вместо того, чтобы, как ныне и присно, играть в поднадоевшие бирюльки, занимаясь утонченным раздвоением экономической политики. [an error occurred while processing the directive]