[an error occurred while processing the directive]

Волошинские чтения. — Таксидермист Тулеев. — Всеведущий Коржаков. — «И «Фокус» знаю, и Шредера знаю» — «Красавицу на тройку — и пошел!» — Нижегородская Медея. — О пользе семейной открытости. — Проникновенье наше по планете особенно заметно вдалеке.


      Известия №92 26.5.01
      Идеалистически настроенные граждане еще не успели успокоиться от тяжкого потрясения, вызванного публикацией прослушек из канцелярии А. С. Волошина. Столь сильна была бесхитростная картина того, как представители российской элиты щедро одаривали маститого юбиляра Александра Стальевича различными полезными в быту изделиями: расписными цветочными вазами, художественными «шампурами с набалдашниками диких зверей», а также изготовленным кемеровским губернатором А. М. Тулеевым чучелом негабаритного медведя — лесной зверь был столь велик, что не помещался в салоне членовоза, и его пришлось транспортировать на грузовике марки «Газель». Разоблачительная прослушка была приписана чекистскому всемогуществу ген. А. В. Коржакова — и тут же выяснилось, что то ли сам Коржаков, то ли его талантливые последователи умеют ставить клопа не только в приемной Волошина, но даже и в покоях Буша-младшего. Немецкие журналы «Шпигель» и «Фокус» опубликовали запись доверительной беседы американского президента и германского канцлера, посвященной русским и их лидеру В. В. Путину и выдержанной в духе резолюций геркулесовского начальника Полыхаева: «Что они там, с ума посходили?», «Я им не ночной сторож» — с итоговым «И кроватей не дам, и умывальников».
      Новые разыскания коржаковской школы вызвали негодование Буша-младшего и В. В. Путина, а также недоумение М. С. Горбачева. Михаил Сергеевич, горячо любящий Германию, дивился тому, каким «надо быть большим циником и с той, и с другой стороны, чтобы говорить одно публично, и иметь такой секретный меморандум». «Я хорошо знаю Шредера, и «Фокус» — серьезный журнал, я ему интервью даю», — подчеркнул вслед за тем президент СССР. Когда в августе 1991 года соратники М. С. Горбачева, которых он знал еще лучше, проявили сходный цинизм, он указал им: «Ну и м...ки же вы!», и все боялись, что Шредер и редакция журнала «Фокус» будут удостоены столь же нелицеприятной оценки, однако благодушный Михаил Сергеевич на сей раз воздержался от решительных суждений и заметил лишь, «что в этом надо еще разобраться».
      В хитросплетениях американо-германо-российской политики еще, положим, разобраться как-то можно, но самый изощренный ум пасует перед политикой нижегородской, где кампания по выборам губернатора замечательно обогащает и так, казалось бы, уже совсем переобогащенный набор избирательных технологий. На этой неделе нижегородские граждане сперва были потрясены внезапным исчезновением бывшей жены народного любимца и сидельца за правду предпринимателя Климентьева. Любимец и сиделец, не менее их потрясенный, тут же созвал журналистов и объявил им, что бывшую жену похитили люди полпреда С. В. Кириенко, чтобы сделать ее «послушной игрушкой». Опричные нравы людей С. В. Кириенко, действующих совершенно в духе арии Григория Грязного из оперы Римского-Корсакова «Царская невеста» — «Бывало мы, чуть девица по сердцу, нагрянем ночью, дверь с крюка сорвали, красавицу на тройку — и пошел. Нагрянули — и поминай, как звали», — не могли не вызвать возмущения, но все сразу задумались, кто же эти люди. Кормящиеся при полпреде гуманитарные технологи П. Г. Щедровицкий и Е. А. Островский более искусны в методологической зауми, нежели в практических оргмероприятиях по похищению красавиц. Единственный, кто мог бы как-то провернуть деликатное дело — это кормящийся при том же источнике теоретик современного искусства М. А. Гельман, имеющий облик темнозрачного беса, что более соответствует сюжету с похищением жен и девиц. К тому же к услугам Гельмана всегда есть ватага отчаянных постмодернистов, могущих придать опричному набегу самый устрашающий характер. Но не успели нижегородские граждане ударить в набат и бежать в кремль с целью поимки темнозрачного Гельмана, как их ожидало новое потрясение. Похищенная Оксана Малкина-Климентьева явилась народу и объявила, что люди С. В. Кириенко тут совершенно не при чем, а при чем сам Климентьев, который обманным путем подставил ее под набег налоговой полиции, вследствие чего она сама намерена баллотироваться на пост главы областной администрации — как для того, чтобы отомстить мужу-гешефтмахеру, так и для того, чтобы изъять из рук порочного отца своего сына младенца Андрея. Красавица получила в избиркоме галантный отказ — выяснилось, что она слишком юна и хороша собой, чтобы баллотироваться на должность, куда допускаются лишь уже устарелые люди.
      Хотя первый блин вышел комом, сама идея привлечения жен и подруг к избирательной кампании в качестве мощных конкуренток своим сожителям («кроткая врагиня моя», как писал Дон-Кихот Дульсинее Тобосской) представляется крайне многообещающей. Советская традиция решать семейные неурядицы посредством парткома гармонически трансформируется в избирательную технологию, причем одной лишь простой заменой парткома на избирком. Другой PR-ход, заключающийся в том, чтобы конкуренты по предвыборной гонке взаимно похищали друг у друга жен и товарок, хотя и может на первый взгляд показаться предосудительным, в действительности способен замечательно консолидировать политическую элиту РФ — ведь примерно сходным образом в древнем мире (см. похищение сабинянок) укреплялись связи между различными племенами и делались затем вполне дружественными.
      Важно отметить, что интерес к политической архаике — если не родоплеменной, то хотя бы советской — приобретает глобальный характер. В ходе борьбы за правое дело т. Гусинского представители официально абонированных им лоббистских организаций написали обличительное письмо руководителю Фонда Никсона, знатному политологу Димитрию Саймсу, где указали, какой вред новой администрации США, а также самому Фонду Никсона приносят «безответственные заявления» Саймса касательно т. Гусинского, и снабдили бдительный сигнал припиской — «копия: Колину Пауэллу и Кондолизе Райс». Весь цимес в том, что Димитрий Саймс в прежней своей инкарнации звался Митя Симес и служил секретарем комитета ВЛКСМ ЦКовского Института мировой экономики и международных отношений. Как опытный комсомольский работник, Саймс знаком с известным жанром «Копия: в партийный комитет и в КГБ», и он не мог не обрадоваться тому, как нравы и обычаи его исторической родины успешно осваиваются державными мужами Америки. [an error occurred while processing the directive]