[an error occurred while processing the directive]

Самый прогрессивный закон


      Известия №70 19.4.01
      То, что коллизию между Законом об АО и Законом о СМИ социалисты предлагают решать в пользу последнего, не удивительно. Участие трудящихся в управлении производством, т. наз. производственная демократия всегда была их излюбленной идеей. Известны и результаты этой идеи. Если производственная демократия действительно имеет место, это приводит к снижению нормы накопления, недоинвестировнию и быстрому проеданию капитала — самоуправляющийся коллектив не имеет склонности к самозатягиванию поясов, сокращению штатов etc. во имя весьма туманного инвестиционного будущего. Если демократия является сугубо фиктивной, получается нечто вроде самоуправления трудящихся в духе покойного офтальмолога С. Н. Федорова — помещичье хозяйство со свободно самоуправляющимися крепостными. В казусе с НТВ получился синтез обеих моделей: отчаянное проедание капитала плюс использование «звездной команды» в качестве баранов. В борьбе левых романтиков с прозой экономической жизни в очередной раз победила проза, причем медийная специфика конфликта выразилась лишь в большом количестве устного и письменного шума. В остальном же величие и падение свободного самоуправления трудящихся протекало совершенно по Людвигу фон Мизесу.
      Но особенно интересен один из юридических аргументов защитников свободы. Они постоянно подчеркивали, что Закон о СМИ является чрезвычайно прогрессивным, если не самым прогрессивным в мире, тогда как Закон об АО таких похвал не был удостоен — отсюда ясно какой закон должен первенствовать. Вообще говоря, понять, что такое прогрессивный закон, не всегда просто. Одни считают свежепринятый нидерландский закон об эвтаназии крайне прогрессивным, другие видят в нем возврат к языческой эпохе вскрываемых вен и блюющих цезарей, и попятное движение на двадцать веков назад уместнее называть не про-, а регрессивным.
      Но примерное определение может быть дано. Поскольку магистральной линией прогресса считается все большая и большая эмансипация личности, прогрессивный закон — это такой закон, который существенно расширяет права граждан, а равно отдельной социальной группы и существенно сокращает круг их обязанностей. Например, принятый в 1987 г. Закон о госпредприятии был крайне прогрессивным, ибо даровал советскому директорату чрезвычайные права, попутно освободив его от каких-либо обязанностей. Закон о СМИ был выдержан примерно на той же линии.
      Если бы законодательные акты несли сугубо моральную и вероучительную функцию, будучи чем-то вроде Нагорной проповеди, указание на то, что такой-то закон крайне прогрессивен, было бы безусловной похвалой. Но основная цель законодательства несколько иная. В первую очередь оно призвано регулировать реальные коллизии реального общества. Если закон начинает регулировать лишь некоторую идеальную жизнь, тогда как жизнь реальная остается в своем прежнем качестве, зазор между законом и жизнью грозит обратиться в пропасть, куда может рухнуть все общество. Смягчение уголовных наказаний ниже известного предела (к России это, впрочем, не относится, ибо до этого предела ей весьма далеко) может привести не к смягчению нравов, но к их ожесточению — через возрождение институтов внесудебной расправы, своим зверством компенсирующей мягкость закона. На конец 1919 года самой прогрессивной конституцией в мире, гарантирующей гражданам все мыслимые и немыслимые права, была конституция Веймарской Германии — побежденной, разоренной и униженной. Коллизия между самой прогрессивной конституцией и недостаточно прогрессивным немецким бытом в конце концов призвала к государственному служению г-на Гитлера. Сетуя насчет неудовлетворительных нравов Латинской Америки, мало кто обращает внимание на то, что нравы и вправду так себе, зато законы (еще с XIX века) — самые что ни на есть прогрессивные.
      Из того никак не следует, что законодатель должен смиренно угождать всем предрассудкам и несовершенствам современного ему общества. Из этого следует только то, что, предписывая обществу законы, он должен понимать, какой зазор между законом и реальностью еще допустим и даже необходим, а какой — уже делается смертельно опасным. Законодателю, искренно похваляющемуся, что его закон — самый прогрессивный и не понимающему всей двусмысленности такой хвалы, лучше бы оставаться в XVIII веке в обществе французских просветителей, чей умственный уровень он так и не перерос. [an error occurred while processing the directive]