[an error occurred while processing the directive]

Однако


      ОРТ 28.2.01
      Опять весна, опять хочется в союз. Который нерушимый республик свободных. Когда очень хочется, все приметы как-то сами собой истолковываются в благоприятном смысле. А тут и коммунисты победили на выборах в Молдавии.

      Лидер компартии Молдавии Владимир Воронин заявил, что коммунисты будут способствовать вхождению республики в Союз Белоруссии и России и намерены придать русскому языку статус государственного. Это намерение вызвало бурную реакцию в российских политических кругах. Заместитель председателя комитета Госдумы РФ по делам СНГ Вячеслав Игрунов считает, что Россия и Белоруссия заинтересованы во включении в союз Молдавии с идеологической точки зрения, так как это может оказаться своеобразной ступенью к союзу с Украиной и помешать экспансии НАТО. В КПРФ, по словам Валентина Купцова, также не исключают возможности союза с Молдавией и считают его положительной тенденцией, называя своеобразной цепной реакцией, которая началась и завершится в ближайшие три года.

      КИНО «Бег»:
     – Парамоша…! Парамоша, дай я тебя поцелую!
     – А мы знакомы?

      Прежде, чем рассуждать о возрождающемся союзе, стоило бы посмотреть на победившего товарища Воронина. Товарищ явно напуган собственной победой. Вероятно, так же или еще более нервно выглядел бы товарищ Зюганов, доведись ему победить на президентских выборах. Это не упрек, скорее наоборот, это свидетельствует о том, что Воронин — человек достаточно ответственный, и, зная реальное положение дел, не слишком радуется своей победе, потому что радоваться особенно нечему.
      Фантастические цифры, получаемые какой-либо партией на свободных выборах, свободных, — подчеркиваю, про советские выборы с 99% голосами «за» мы не говорим — всегда означают только одно. Страна находится в тяжелейшем кризисе. Чем цифры сногсшибательнее, тем сногсшибательнее кризис. Экономическое положение Молдавии крайне плачевное — хуже некуда, и отчаявшиеся люди могут проголосовать не то что за благообразного коммуниста Воронина, а даже за совершенно неблагообразного черта с рогами.
      Молдавских избирателей можно понять. В припадке отчаяния утопающий хватается и за соломинку. Но строить на основе этого вполне припадочного голосования какие-то далеко идущие геополитические планы — это значит быть уж очень беспочвенным фантазером.
      Если новое молдавское руководство захочет улучшить отношения с Россией — да ради Бога, почему бы и нет. Но союз — это вещь гораздо более серьезная. Союз строится на основе национального консенсуса, на основе трезвого и спокойного осознания национальных интересов. Такой спокойной трезвости в нынешней Молдавии, к сожалению, не сыскать. Была бы трезвость, голосовали бы сдержаннее.
      Молдаване — ладно. У них жизнь тяжелая. У наших политиков жизнь полегче, и уж они-то могли бы проявить чуток больше сдержанности в своих мечтах насчет союза. Когда эти мечты готовы возникать на любом, сколь угодно шатком основании, у наших соседей могут возникнуть странные опасения — кому что, а вшивому баня, у этих русских один союз нерушимый на уме. Про Россию и так несут что ни попадя, даже и без всякого повода с ее стороны, так зачем еще и повод давать.
      Тем более что один дорогой союзник у нас и так уже есть. Конечно, не такой почтенный и сдержанный, как товарищ Воронин, зато необычайно преданный и верный своим союзническим обязательствам.

      Зам главы Нацбанка Белоруссии Павел Каллаур заявил о разногласиях между Москвой и Минском в вопросах формирования единого эмиссионного центра. Белоруссия настаивает на том, чтобы эмиссионный центр Союза состоял из Нацбанка Белоруссии и российского Центробанка, а высшим органом стал межбанковский валютный совет, который со временем трансформировался бы в «Банк Союза». А по мнению Москвы, роль эмиссионного центра должен взять на себя Центробанк России. Как заявляют в Нацбанке Белоруссии, если «консенсуса» достигнуто не будет, Минск «имеет все основания в юридическом и экономическом плане для отказа от использования российского рубля».

      Как писал поэт Игорь Северянин, «было все очень просто, было все очень мило». В очередной двадцать пятый раз Россия и Белоруссия договорились о введении единой валюты, в очередной раз союзничек получил невозвратный кредит на укрепление белорусского зайчика и в очередной же раз — но только после получения очередного кредита — союзничек вспомнил, что станок, на котором денежки печатают, будет находиться в распоряжении России. А это непорядок. Александру Григорьевичу тоже хочется поуправлять печатным станком. Будь это в первый раз — ну, ладно. Но вся эта сказка про белого бычка — причем в совершенно неизменном варианте — тянется еще с 1994 года. Каждый год объявляется о валютном союзе, о введении единого рубля, под это дело выдаются кредиты — ну и так далее. Видя такую нашу необучаемость, наш вернейший союзник справедливо рассуждает, что дураков надо стричь, чем он успешно все эти годы и занимается. Правильно товарищ понял свой национальный интерес.

      КАДРЫ «В тот же час»:

     «Я ходил — и я ходила.
      Я вас ждал — и я ждала.
      Я был зол — и я сердилась.
      Я ушел — и я ушла.
      Мы оба были — я у аптеки,
      А я в кино искала Вас.
      Так, значит, завтра
      На том же месте в тот же час».

      Хуже с товарищем Зюгановым, который совсем неправильно понял свой партийный интерес и, похоже, здорово влип.

      Зюганов: «Там нет единой команды. В Кремле некоторых паника охватила, вот, типа Котенкова. Он запаниковал, стал делить портфели и угрожать. Мы не боимся всех этих угроз. Из Кремля позвонили, извинились за его глупость. Я считаю — правильно сделали. Путину придется выбирать: или политика здравого смысла вместе с хозяйственниками, управленцами, организаторами, или политика прощелыг, которые пишут программу Грефа. Я уверен, что правительство сейчас очень беспокоится и волнуется. Мы на каждый поставленный вопрос дадим абсолютную аргументацию, она будет честная, искренняя и крайне для них нелицеприятная. Хозяйствовать и управлять они не умеют, своей политики у них нет».

      У Зощенко в одном рассказе всемирно ученый старичок-профессор, делающий опыты на собачках, обращается к собачнику, поставляющему ему животных для экспериментов: «Чтой-то ты мне, братец, все паршивых собачек приводишь. Завтра я делаю важный опыт, так ты достань мне собачку фигуристую, чтобы она, стерьва, бодрилась бы под ножом».
      Зюгановым всемирно ученый профессор остался бы доволен. Геннадий Андреевич очень фигурист и чрезвычайно бодрится, хотя особых причин для бодрости у него и нет. Лидер коммунистов хотел произвести стандартные мероприятия насчет недоверия антинародному правительству. Мероприятия эти он производит в Думе уже семь лет — всякий раз, как товарищи слева начинают его чересчур подпирать и обличать в оппортунизме и соглашательстве. И на этот раз все было бы, как всегда, если бы кремлевские советники не захотели сделать Геннадию Андреевичу приятность. Устами политтехнолога Павловского был сделан прозрачный намек на то, что с помощью лояльных фракций может быть разыграна простая комбинация. Лояльные фракции вдруг вместе с коммунистами голосуют вотум недоверия, после чего включается конституционный механизм роспуска Думы. Что получат коммунисты на новых выборах — один Бог знает. Устроив стандартную ектенью насчет недоверия правительству, Зюганов сам загнал себя в ловушку.

      КАДРЫ:

     – Готово!
      Свет зажигается, все окна вокруг гаснут.
     – Е-мое, что ж я наделал-то!

      Тут и вправду е-мое. Идти на досрочные выборы смертельно не хочется. Делать задний ход — значит признать, что страшная борьба с антинародным правительством была не более, чем дешевыми понтами, или, как говорят у нас в народе, лукавой имитацией. Признаваться в таких вещах очень неприятно. Противники заклюют и будут цинически насмехаться, да и однопартийцы могут сожрать за милую душу. «Куда ты завел нас? Не видно ни зги! — Зюганову с сердцем вскричали враги». То есть не враги, а верные товарищи по борьбе за дело социализма — но ситуация от этого приятнее не делается.
      Сейчас, кажется, до Геннадия Андреевича дошло, что за базар придется ответить, то есть пасть жертвой в борьбе роковой в любви беззаветной к народу. Падать жертвой — удовольствие ниже среднего, и злосчастному Зюганову можно только посочувствовать. [an error occurred while processing the directive]