[an error occurred while processing the directive]

Однако


      ОРТ 20.2.01
      О том, как в России все плохо, умеют говорить все и с большим знанием дела. Меньше говорят об одной из капитальнейших причин такого неблагоустройства. В России — точно так же, как и в любом людском обществе — постоянно возникают бесчисленные споры и конфликты. Человеческая натура, ничего не поделаешь. Но беда в том, что отсутствует более или менее пристойный инструмент для разрешения этих споров и конфликтов. Этот пристойный инструмент называется судебной системой, а она находится в откровенно странном состоянии. Всем этом порядком надоело. В том числе, и в Кремле.

      Рабочая группа во главе с зам. руководителя администрации президента Дмитрием Козаком планирует в ходе реформы отказаться от несменяемости и пожизненного статуса судей и установить предельный возраст не более 70 лет. В контексте реформы право об аресте и обыске будет передано от прокуратуры суду. Органы прокуратуры могут быть лишены права вносить протесты на судебные решения и их полномочия ограничатся подачей жалоб и представлений.

      В общем-то, давно пора. Прокуратура — это вообще какое-то сказочное учреждение. Наши суды эффективными учреждениями тоже не назовешь. Конечно, можно решать проблемы посредством разводок по понятиям — это собственно и происходит по стране сверху донизу. Однако иные граждане по понятиям не могут, а иные даже и не хотят. Хочется по закону и в рамках цивилизованности. А для этого нужен сильный и авторитетный суд, с решениями которого считаются все — от президента до сварливого соседа по лестничной площадке. К нынешним правоохранительным органам относятся не как к воплощению справедливости, а как к стихийному бедствию. А это не совсем то, что нужно.
      Однако с самыми назревшими и даже перезревшими реформами у нас все время выходит типовое недоразумение. Вспомним съезды народных депутатов, рыночные преобразования, многопартийность и так далее. Их встречают неистовой радостью, а провожают столь же неистовыми проклятиями.
      Для того, чтобы получить богатый урожай, нужно посадить зерно в землю. Это — совершенно необходимое условие, без которого не будет вообще ничего. Но чтобы урожай был богатым, нужна хорошая погода, нужен уход за растениями, нужен уход за почвой, подкормка, прополка и так далее. Все это вместе — достаточные условия для хорошего урожая. У нас же принято кинуть зерно в землю и тем ограничиться, а потом со справедливым негодованием бранить бессмысленное растениеводство — ни хрена, дескать, не растёть.
      С судебной реформой может получиться точно так же. Сейчас все обрадуются, что отобрали полномочия у всеми нежно любимой прокуратуры, воспоют славу независимому суду. Последующей кропотливой подкормкой и прополкой никто заниматься не будет, а потом все снова будут дружно плеваться по поводу того, что вместо величавого древа опять выросло нечто непотребное.
      А такая опасность есть.
      Отобрать у прокуратуры право на арест и передать его суду — всем очень нравится. Был произвол, а будет цивилизованная законность. Но вот классик социологии Гюстав Лебон — его книга «Психология толпы» была, как говорят, настольной книгой Владимира Ильича Ленина — рассказывал, как выглядит это право суда на арест во Франции — в стране свободы, равенства и братства.

      Гюстав Лебон: «Мы изгнали всех тиранов, но в каждом городе мы посадили судью, который по своему усмотрению распоряжается честью и свободой своих сограждан. Самый ничтожный следственный судья, едва успевший соскочить со школьной скамьи, получает возмутительное право отправлять по своему усмотрению в тюрьму, и притом на основании лишь простых личных подозрений. В которых он не обязан никому отдавать отчета, самых почетных граждан. Он может продержать их в тюрьме полгода, год, под предлогом следствия, и затем отпустить их безо всякого вознаграждения или извинения».

      Написано век назад, а как будто из сегодняшней газеты. Причем газеты, заметим, на любой вкус. Кто-то усмотрит здесь намек на действия российской прокуратуры, а кому-то это напомнит подвиги швейцарских судейских. Дело Пал Палыча и не только его. Отбирать право на арест у прокуратуры, вероятно нужно. Структура совсем уже разложилась. Но только не надо слишком раскатывать губы и предаваться прекраснодушию. Сегодня у прокуратуры огромный объем полномочий — вот она и куролесит. Завтра этот огромный объем достанется судейским, и как бы после цветочков не увидать ягодки.
      Ведь судьи откуда берутся? Появляются на свет в результате непорочного зачатия. В общем-то нет. И судьи, и прокуроры происходят из одной и той же системы подготовки юридических кадров и нет между этими профессиями непроницаемых переборок. Сегодня прокурор, завтра судья. С теми же качествами.
      И если не состоится кардинального обновления судейского корпуса, получится, что вчера все охали и охали насчет подвигов прокуратуры, а завтра будем охать и ахать насчет судейских подвигов.

      КИНО «Чапаев»:

     «Вот хреновина. Ну, прямо карусель получается. Белые пришли, — грабят, красные пришли, — грабят. Ну, куды крестьянину податься».

      Тем временем продолжаются судейские подвиги во Франции.

      Вчера у здания посольства Франции в Москве прошел митинг протеста против действий французского правосудия в отношении Натальи Захаровой и ее дочери. Акция была организована Российским социал-демократическим союзом, основным требованием стало соблюдение прав российского гражданина и выполнение норм конвенции ООН о защите прав ребенка. Как известно, пятилетняя Маша Захарова два года назад по решению суда была помещена во французский приют, а затем передана назначенным французским судом опекунам. С девочки сорвали православный крест и запрещали говорить с матерью по-русски, пока она не забыла родной язык. Сейчас Наталья Захарова лишена возможности общения с дочерью.

      КАДРЫ: «Марсельеза»
     «Liberte, liberte cherie»

      Проще всего было бы напомнить, что, по общему мнению всех, когда либо бывавших во Франции, именно в стране свободы равенства и братства полиция и администрация отличаются наиболее неприятными качествами. Но дело, скорее, в другом.

      Марков: «Некоторые говорят, что французская судья просто садист, который мучает свою жертву — бедную русскую женщину. Не думаю, я думаю, что французская судья руководствуется вполне гуманными соображениями спасти бедную девочку от жестоких, варварских русских. Сама судья оказалась жертвой общественного мнения, жертвой той антироссийской истерики, которая была развязана во французских СМИ французскими левыми интеллектуалами. Для этих интеллектуалов русское государство в любом случае плохое, если смотреть на нашу страну через призму французских СМИ, то мы сами бы ужаснулись и сами бы отказались отдавать детей этим варварским русским».

      В этом гуманном желании оградить ребенка от вредного влияния родителей с их неправильной национальной культурой и религией нет ничего нового. Выдающийся гуманизм такого рода наблюдался даже в тяжкие годы Второй мировой войны.

      В 1943 году рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер разработал план, согласно которому на восточных территориях дети с ярко выраженной арийской внешностью должны были отбираться от расово неполноценных родителей-славян для последующего воспитания в истинно арийском духе. В 1945 году член политбюро ЦК ВКП(б) Вячеслав Молотов предложил Сталину план, согласно которому, дети, рожденные на временно оккупированных территориях от связей советских женщин с немцами, должны были отбираться от родственников для последующего воспитания в истинно советском духе. Молотов особо подчеркивал гуманность плана, направленного на то, чтобы детей-полунемцев не попрекали национальностью их отцов.

      Всякая достаточно продвинутая передовая идеология логично приходит к тому, что дети — это наше будущее и поэтому необходимо оградить их от вредного влияния родителей, если эти родители принадлежат к низшей расе или там низшей культуре. Гиммлер искренно любил арийских детей, Молотов искренно любил советских детей, французское правосудие столь же искренно любит детей французских. Сейчас, правда, после того, как русские недочеловеки много и долго протестовали, судейские вроде бы начали отступать от безупречной общечеловеческой идеологии, и в деле Маши Захаровой появился некоторый просвет. Всякая безупречная идеология есть штука крайне бесчеловечная, поэтому такие идейные шатания можно только приветствовать. [an error occurred while processing the directive]