[an error occurred while processing the directive]

«Дорожная песнь». — Литерный проследует по графику. — «Париж — Дакар» vs. «Томск — Омск». — Явлинский и держава. — Спор Коровьева с Остапом. — «Индонезия бурлит!»


      Известия №29 17.2.01
      В конце прошлого года у многих создалось впечатление, что президент РФ В. В. Путин решительно предпочитает композитора А. В. Александрова композитору М. И. Глинке. В действительности музыкальные вкусы В. В. Путина более сложны. Отвергнув «Патриотическую песнь» М. И. Глинки, президент зато возлюбил «Дорожную песнь» того же автора, и в течение этих выходных гимном России вновь будет глинкинское творение — «Дым столбом стоит, дымится пароход (так во времена М. И. Глинки назывался локомотив. — М. С.), веселится и ликует весь народ». К такому выводу неумолимо склоняет восторженное описание предстоящей ж.-д. поездки В. В. Путина, данное информагентствами. Согласно сообщениям «высокопоставленного источника в кремлевской администрации», президент в стремительном литерном экспрессе поедет из Томска в Омск, причем расстояние в 1400 км будет преодолено за 12 часов. Расчет показывает, что даже при безостановочном движении средняя скорость царского поезда должна равняться 120 км/ч, если же учесть планируемую продолжительную стоянку на ст. Калачинск, где президент будет вести «беседу с железнодорожниками и станционными работниками» о проблемах тарифной политики, а равно неизбежные замедления на подъемах и поворотах, выйдет, что на перегонах экспресс должен разгоняться до 150, если не 200 км/ч. Отступление от столь стремительного графика недопустимо, ибо, согласно тому же высокопоставленному источнику, всякая незапланированная задержка (до которых В. В. Путин, согласно всем источникам, крайне охоч) поломает на Транссибе весь график и произведет совершенный ж.-д. содом.
      Такое сочетание бешеной скорости и не всегда качественного пути с необходимостью посекундно укладываться в график характерно для такого мужественного вида спорта, как авторалли. В эти выходные В. В. Путин планирует произвести что-то вроде ралли «Париж — Дакар», но только в железнодорожном варианте. Само по себе желание устроить ж.-д. ралли вполне соответствует любви президента РФ к экстремальным средствам передвижения, а мужество сибирских губернаторов и наркома пути т. Аксененко, также принимающих участие в ралли, заслуживает всяческой похвалы, однако главная задумка президента — чтобы участники рекордного пробега не просто упивались бешеной ночной гонкой, но еще и вели при этом рассудительные беседы о ж.-д. тарифах и реструктуризации МПС — уже выше всяких похвал, ибо даже самые опытные участники престижных авторалли доселе не были замечены в умении совмещать напряженную борьбу с пространством и временем и чинную беседу о сложных структурных проблемах. Наши ж.-д. раллисты в этом отношении превосходят самых знаменитых гонщиков, так что вполне естественно приветствовать царский поезд величавым глинкинским гимном про то, как веселится и ликует весь народ.
      Несмотря на то, что Глинка опять в фаворе, известный экономист Г. А. Явлинский продолжает полемизировать с властью по проблемам госсимволики — «Вы имеете советский гимн, вы имеете национал-державный герб, вы имеете демократический флаг. Вот так все в политике Путина и сочетается». В части гимна оспорить Г. А. Явлинского трудно, однако его суждения касательно герба и флага затруднительно не столько для оспоривания, сколько для понимания. Не вполне понятно, почему традиционный флаг России следует считать par excellence демократическим. В песне добровольческой Дроздовской дивизии поется, как «Шли дроздовцы твердым шагом, // Враг под натиском бежал, // И с трехцветным русским флагом // Славу полк себе стяжал». Между тем считать ген. Дроздовского патентованным демократом — хоть сейчас в руководящие органы СПС и «Яблока» — было бы не вполне точно. Зачем к гербу России с особым нажимом прилагается эпитет «национал-державный», понятно еще менее, и даже трудно уразуметь, какой смысл имеет этот эпитет — положительный или отрицательный. Россия, подобно весьма многим другим народам и государствам, в смысле гражданско-общественном является нацией, а в смысле государственно-политическом — державой. При этом она — также сходно с другими странами — еще имеет герб, который, подобно американскому, французскому, японскому, немецкому гербу может быть при желании назван и национал-державным. Обыкновенно этого, правда, не делают — в силу явной тавтологичности эпитета. Почему русский национал-державный герб есть признак то ли крайней эклектичности, то ли крайней злокачественности нынешней русской политики, понять невозможно — если только не считать, как само собой разумеющееся, что употребление слов «держава» и «национальный» применительно к России является чем-то недозволительным и постыдным.
      Тем временем виднейшие медиа-деятели русской державы продолжают оживленный обмен вербальными нотами. После того, как А. Р. Кох обвинил НТВэшное начальство в утаивании рекламных доходов и перегоне их в оффшор, Е. А. Киселев достойно отвечал: «Обсуждать детали этого негодного вранья я считаю ниже своего достоинства. Я теперь не только общаться с ним не буду, но и руки не подам. Накипело.Хочу сказать Коху словами Булгакова: поздравляю, гражданин, соврамши». Бойкий Альфред Золоторейнович, не смутился, тут же возразив своему компаньону: «Крепитесь, Евгений Алексеевич, будьте мужчиной. Запад нам поможет». Оба акына в своем состязании используют образы, заимствованные у классиков советской сатиры, однако романтический Е. А. Киселев предпочитает отождествлять себя с рыцарем Коровьевым-Фаготом, входящим в свиту мессира Гусинского, тогда как разбитной А. Р. Кох более вдохновлен ильф-петровским творчеством — скоро он, вероятно, начнет утешать компаньона словами «Молчи грусть, молчи, Киса!».
      Сам же мессир Гусинский вдохновляется творчеством Юза Алешковского. Говоря о перспективах России, медиа-мессир указал: «Сейчас я не загадываю далеко вперед», ибо российские власти «каждый день с ужасом смотрят телевизор. Ежедневно Путин видит, как замерзают люди на Дальнем Востоке, и он ничего не может сделать. Каждый день он видит, как умирают люди в Чечне, и ничего не может сделать». Мессир явно начитался повести «Николай Николаевич» — «По утрянке выбегает на кухню с газетами и вслух политику хавает — Латинская Америка бурлит, Греция бурлит, Индонезия бурлит. А сам дрожит от такого бурления, вот-вот кончит, су...на мизерная. Кризис мировой капиталистической системы, слышите, Николай!». [an error occurred while processing the directive]