[an error occurred while processing the directive]

Отсутствие кадров решает все


      Известия №22 8.2.01
      Год назад было произнесено немало горьких слов о том, что итогом десяти посткоммунистических лет оказалось выдвижение полковника КГБ в президенты новой России. Эта тема муссируется и до сего дня, однако и год спустя никому не хочется из этих горьких слов делать соответствующие горькие выводы. Важнее было бы не в очередной раз осыпать полковника Путина проклятиями, но констатировать, что в России так и не сформировалась стабильная система воспроизводства политического класса, отчего поиск фигур первого ряда всякий раз преврашается в задачу неразрешимой сложности.
      Какую сферу политики ни возьми — Кремль и его обитатели, неэффективность правительственной команды, чудные правоохранительные органы, неприличное убожество всех без исключения политических партий — все разговоры стремительно сводятся к сакраментальной фразе «А где других взять?». Самое прискорбное, что суждения типа «Z. — политик от Бога, N. — блестящий организатор, D. — прирожденный лидер» давно уже не слышны не только в изъявительном наклонении, но даже и в сослагательном. Пусть неконструктивная оппозиция сводит все свои суждения к тому, что вокруг одни дураки и мерзавцы, ничего, а главное — никого не предлагая взамен. На то она и неконструктивная. Но беда в том, что и вполне конструктивная оппозиция, и просто благонамеренные граждане точно так же бессильны в своих кадровых предложениях. В самом лучшем случае можно услышать, что потенциал NN. использован в недостаточной степени и данный политик в принципе способен на большее. Указаний же на то, что есть-де у нас непочатый пласт, нетронутая порода, откуда только и черпай quantum satis собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов, сегодня и в устах отъявленного демагога не встретишь. По степени дефицитности кадровый рынок соответствует лучшим образцам советской торговли. «Бери, что дают» — его девиз. Поскольку же прирост нового политического кадра практически отсутствует, дефицит в будущем может только усугубляться.
      Буквально вся сегодняшняя политическая верхушка — от Зюганова до Чубайса, от Путина до Жириновского — дети горбачевской кадровой революции, получившие путевку в политическую жизнь где-то около 1990 года. Кто чуть раньше, кто чуть позже. Общественное бурление конца 80-х привело из частной жизни в политику множество людей, вертикальная социальная динамика была столь велика, что созданным кадровым резервом страна пользуется до сего дня, хотя ложка уже скребет по дну тарелки. Беда в том, что эта социальная динамика не отличалась устойчивым характером — что-то вроде степной речки, где в половодье хоть корабли пускай, в межень — курица вброд перейдет. По мере того, как общественная активность стремительно иссякала, приток политического кадра снизу — из местного самоуправления, низовых движений etc. — полностью прекратился. На сегодня сложился устойчивый порочный круг: кадровая импотенция власти умножает народное отвращение к политике, это отвращение приводит к полному коллапсу самоуправленческой и партийной активности на местах, коллапс ведет к окончательному прекращению притока свежих людей, кадровый дефицит еще более усугубляется — и далее по кругу.
      Отсутствие механизмов кадрового воспроизводства само себе губительно для любой политической системы, в нашем же случае оно губительно вдвойне, ибо речь идет не просто о некотором притоке необходимой свежей крови. Речь идет о настоятельном запросе на новую плеяду политиков, способных вывести развитие новой России в стабильный режим. Реформаторы первой волны — пусть даже в потомстве они будут обладать заслуженной славой отцов-основателей — к тому вряд ли способны, ибо идеология бури и натиска плохо трансформируется в идеологию спокойного восхождения. Просто исправные службисты, так привлекающие В. В. Путина, будучи необходимым элементом всякой государственной машины, не в состоянии, однако, быть ее мотором. А без двигателя ценность исправной трансмиссии недостаточно велика. Неприлично так говорить, но все опять-таки упирается в идеологию, ибо без внятно артикулируемого обществом ответа на вопрос «Чему, собственно, служить? За что, собственно, бороться?» ни на какой приток в политику свежего кадра можно не рассчитывать. Сугубый партикуляризм (он же — политический идиотизм) — абсолютно предсказуемая реакция на затянувшуюся идейную невразумительность.
      И чем дольше общество будет лениться на идейную работу, тем вернее отсутствие кадров будет решать все. [an error occurred while processing the directive]