[an error occurred while processing the directive]

Пал Палыч и капитан Дрейфус


      Известия №12 25.1.01
      Великие события, как отметил Ницше, приходят на голубиных лапках, а великие политические новшества зачастую обкатываются на столь заурядных личностях, что и в голову не приходит усмотреть в этой обкатке признаки грядущих перемен. Когда в 1894 году капитан французского генштаба Альфред Дрейфус был обвинен в государственной измене, доводы судебных инстанций по своему юридическому качеству полностью соответствовали столь же выдающимся доводам швейцарской прокуратуры, а рассуждения антидрейфусарской прессы об омерзительном Дрейфусе и о порочности евреев как таковых столь же прекрасно гармонируют с сегодняшними статьями общечеловеческой прессы об отвратительном шуте П. П. Бородине и о порочности русских вообще. Что вполне логично. Когда на обществе обкатывается новый тип репрессалий, желательно, чтобы первая их жертва вызывала максимальное отвращение — чем снимался бы вопрос об уместности и дозволенности данного типа репрессалий как такового.
      Две общемировые тенденции — финансовая глобализация и превращение правоохранительных инстанций в разновидность масс-медиа — при своем совместном действии способны вывести на роль Пал Палыча очень большое количество людей. При надлежащем рвении всякая финансовая трансакция, совершенная третьим лицом в третьей стране может быть прицеплена к любому выбранному объекту преследования. Хотя бы в качестве веского подозрения — «а там разберутся». Может быть, и разберутся. Суды, к счастью, еще не достигли кондиций Гаагского трибунала Карлы дель Понте. Но, пока разберутся, в любом случае будет публичный позор и несколько лет предварительной отсидки. Политически человек все равно уничтожен, потом можно и оправдывать. Могут возразить: так что же, никого сажать нельзя? зачем же тогда вообще прокуроров держать? Нет, прокуроров содержать надо, но в рамках служебной и личной ответственности за совершаемые ими действия, а этой ответственности у них примерно столько же, сколько у смело-разоблачительных СМИ. То есть нисколько. Кто-нибудь спросил с CNN за пропагандистское (и лживое) обеспечение бомбардировок Югославии? Кто-нибудь поинтересовался, где же те немереные десятки миллиардов, которые, согласно газетам 1999 года, отмывались через Bank of New-York? Не дает ответа. Точно так же никто не спрашивал с прокуроров-эстрадников за то, что они готовы ежедневно давать пресс-конференции про 700 кг. разоблачительных документов, но не способны довести ни одного дела до обвинительного приговора. Та же Карла — это никакой не прокурор, а престарелый Хинштейн в юбке. С той же мерой ответственности. И если бы она одна такая.
      В результате стечения обстоятельств в руках наших соседей оказалось новое политическое оружие, пригодное для гарантированного уничтожения деловой и политической элиты других стран. А новое оружие всегда вызывает крайний зуд в руках — от желания поскорее испробовать его в деле. Но если у тех просто руки чешутся, то нам в качестве асимметричного ответа можно хотя бы почесать затылок и понять природу новых реалий. Пока все понимание сводится к благонамеренным рассуждениям о том, что «главным ответом должна стать не антизападная истерика, а урок: надо хорошо управлять своей страной. Такая страна будет пользоваться уважением в мире, а ее чиновники будут не арестовываться «мировой полицией», а участвовать в управлении ею». С какой, простите, радости?
      С делом капитана Дрейфуса вышла такая же радость. Европейское еврейство истолковало его не как анонс наступающего XX века с политическим антисемитизмом, как непосредственной реалией — но только в том смысле, что соплеменникам Дрейфуса надо было меньше шустрить в афере Панамского канала и иных темных делах. Воровать и вправду не надо и вообще надо быть хорошим. Но думать, что, если ты станешь хорошим, против тебя не станут применять новое эффективное оружие — это вывод, который не делает чести умственным способностям ни ассимилированных евреев начала XX века, ни ассимилированных русских начала XXI века. Оружие применяют не в целях воспитания, а в целях властвования, и никто не объяснил, почему русский конкурент, который сам у себя не ворует, но тверд и честен, представляет меньшую угрозу чужому властвованию и к нему универсальное оружие применять никак нельзя. Такое объяснение может покоиться лишь на миросозерцании из двух параграфов: «п.1 «Запад неизреченно благ»; п. 2. «Если есть сомнения, см. п.1». У многих есть сомнения, а п.1 не всем внушает абсолютное доверие. Отсюда и воспоминания про Дрейфуса и иные старые дела. [an error occurred while processing the directive]