[an error occurred while processing the directive]

Юбилейный год


      Известия №7 18.1.01
      Политическая беседа наступившего года будет во многом определяться его юбилейным характером. Десять лет назад рухнул СССР, и 1991 год был перегружен событиями огромного исторического значения — от январского недопереворота в Литве и Латвии до декабрьского отречения М. С. Горбачева. Срок, отделяющий нас от этого исторического катаклизма, еще недостаточен, чтобы полностью забыть, как оно было на самом деле, но уже достаточен для того, чтобы судить и оценивать sub specie aeternitatis. При таком вдвойне стимулирующем сочетании регулярное изобилие реминисценций гарантировано. Но столь же гарантировано изобильное мифотворчество, основанное на желании использовать новейшую историю в сегодняшних спорах и разборках. Исторические аргументы крайне ценны и содержательны, но при условии, что пользующиеся ими добросовестно стараются держать в памяти, что было и что стало. В противном случае расцвет исторической демагогии неизбежен.
      Первые цветы явились уже в январе — с первым же юбилеем. Десятилетие вильнюсской истории с комитетом национального спасения и танковым штурмом телецентра и последующую крайне резкую и болезненную реакцию российских политиков и общественности на эту попытку союзного центра переломить ход событий в свою пользу тут же сопоставили с совершенно не болезненной, а по преимуществу никакой реакцией нынешних политиков и нынешней общественности на продолжающееся применение военной силы в Чечне и — естественно — с продолжающимися тяготами НТВ. В какой степени взаимно красивые отношения Гусинского и прокуратуры могут вызывать столь же сильную реакцию у русских, сколь и ночной марш советских танков по Вильнюсу, воспринимавшийся тогда литовцами, как повторение оккупационной трагедии полувековой давности, а русскими — как предвестие такого же танкового марша по Москве (случившегося чуть позднее, 19 августа) — сказать трудно.
      Но сравнение Литвы и Чечни — и там борцы за свободу, и тут борцы за свободу, и там злая империя, и тут злая империя — все-таки слишком надоедливо. Пора поставить точку, чему и десятилетие способствует. Если сейчас, подводя итоги постсоветской декады, ранжировать оставшиеся на территории б. СССР страны и земли по степени успехов, достигнутых ими в цивилизованном государственном строительстве, та же Литва купно с соседними Латвией и Эстонией займет место на самом верху и с большим отрывом от всех остальных. Чечня, соответственно, займет нижайшее место. Бывшие республики советской Прибалтики добились того, о чем они мечтали весь подсоветский период — вновь стали глухим захолустьем Северной Европы. Чечня стала и не Европой, и не Азией, а первобытным лесом. И на войну не спишешь. То же сравнение можно было провести еще в конце 1994 г. — до начала всяких военных действий — и с тем же результатом. Сколько набегов совершили независимые прибалты на русскую территорию? Сколько заложников захватили? Сколько транзитных поездов разграбили? Сколько русских убили, изнасиловали, лишили имущества? В этом небольшая разница между Литвой и Чечней. Спустя десять лет она очевидна, но еще и в 1991 г. всякий человек, не лишенный минимального соображения мог прикинуть, что любить нас прибалты вряд ли будут, но свои нормальные, не сильно вредящие России государства они в состоянии построить и если за полвека совместная жизнь не сложилась, то уж точно не сложится, и не лучше ли расстаться по-хорошему. Тем более, что даже и юридическое оформление аннексии 1940 года оставляло желать много лучшего. Почему из тогдашнего благоразумного подхода к прибалтийской проблеме должно вытекать сегодняшнее поощрение чеченских работорговцев, не очень ясно.
      Такая логическая связь существует лишь для двух диаметрально противоположных общественных групп — наиболее озверелых патриотов и наиболее озверелых общечеловеков. И для тех, и для других и Литва, и Чечня — равно сепаратисты (resp. борцы за свободу) и никаких различий тут нет. Конечно, с точки зрения первых, надо всех давить танками, с точки зрения вторых, надо всех обнимать и целовать, но минимальная способность к различению достаточно развитой европейской нации и недостаточно развитого горского племени и у тех, и у других отсутствует. Лучше было бы это понимать в 1991-м (на худой конец, в 1994-м) году, но и в 2001-м не поздно. Когда живешь на географическом стыке Европы и Азии, такое понимание порой приносит большую практическую пользу. [an error occurred while processing the directive]