[an error occurred while processing the directive]

ЧТО БЫЛО НА НЕДЕЛЕ


      Коммерсантъ №39 30.9.91
      Всходы христианской духовности продолжают произрастать: по аналогии с "октябринами" 20-х годов, когда наркомы октябрили в рабочих клубах пролетарских чад, нарекая их Доброхимом или Кувалдой, наш "теолог освобождения" о. Глеб Якунин с соблюдением всех православных обрядов посентябрил в Мраморном зале Моссовета депутатское чадо. Чем с несомненностью доказал, что неприязнь демократических вождей к Моссовету носит сугубо идейный характер и не распространяется на конкретных лиц, облеченных депутатскими полномочиями, - еще менее на их чад. Это было весьма кстати, так как дрязги вокруг московского градоначальника Г. X. Попова никак не унимаются: московская прокуратура опротестовала набег поповичей на Академию народного хозяйства, в воскресенье кучка отщепенцев собралась на Манежной с лозунгом "Мэрия - это КПСС сегодня", а вице-мэр Ю. М. Лужков предположил, что составленные правительством Москвы правила лицензирования предпринимательской деятельности специально составлены в видах поощрения несытого лихоимства.
      На все это был дан достойный ответ: злополучного генерала В. С. Комиссарова снова отрешили от полицмейстерской должности, выдающийся демократ А. Н. Мурашов вновь взял бразды управления московской полицией, околоточные ропщут, а демократы провели шумный митинг, на котором публика изобличила председателя Моссовета Н. Н. Гончара в измене, а о. Глеб Якунин, подобно массовику-затейнику, научающему посетителей рождественского утренника восклицать: "Ну-ка, елочка, зажгись!", поощрил демократическую общественность в скандировании: "По-пов! По-пов!
      В отличие от елочки Г. X. Попов не материализовался, так как был на Лубянке, где представлял чекистам нового начальника московской тайной полиции Е. И. Севастьянова. В утешение публику ознакомили с новыми предостережениями Г. X. Попова касательно зреющей недовыкорчеванной измены - вновь оказался пророком гр. А. К. Толстой, описавший, как "Телеграфною депешею Городничий извещен, Что идет колонной пешею На него Наполеон".
      Ну, а пока "грядущего с народами Бонапарта не видать", общественность предается житейским заботам. Всеобщий премьер И. С. Силаев оказался в сложном положении: его союзная и российская ипостаси, пребывающие в нераздельном и неслиянном единстве, не нашли должного понимания в российском кабинете. Министры бранили и срамили его за предательство российских интересов, а министр печати М. Н. Полторанин даже представил мужественного Ивана Степановича чем-то вроде изнеженного и сластолюбивого Людовика XV, доверявшего важные государственные дела маркизе Дюбарри: он предположил, что истинным автором распоряжений И. С. Силаева является заведующая его канцелярией. Но, несмотря на такую выдающуюся министерскую солидарность, И. С. Силаев не сдался и продолжил руководить российским хозяйством.
      Мужеством и стойкостью, присущей Б. Н. Ельцину, заразились даже его идейные противники - демократам вновь не удалось выгнать изменившего им В. Б. Исакова из председателей Совета Республики ВС РСФСР, а М. С. Горбачев воспрянул духом и спешно организует при себе различные совещательные собрания, привлекающие внимание вполне маститых приверженцев Б. Н. Ельцина - им, видимо, не терпится разделить счастливую судьбу известных ласковых телят.
      А в уныние впал, как ни странно, сам Б. Н. Ельцин. После того как его закавказское миротворчество закончилось новой стрельбой в Карабахе и взаимными угонами скота, президент РСФСР, решив, что президент СССР уже отдохнул на юге, решил доследовать его примеру. Для полного уподобления охранять Б. Н. Ельцина поручено тому же взводу, командир которого 20 августа воодушевлял своих подчиненных словами: "Идем Горбача брать!" [an error occurred while processing the directive]