[an error occurred while processing the directive]

Закон о въезде и выезде: Федор Бурлацкий просил продолжить дело Петра Великого


      Коммерсантъ №19 13.5.91
      На предпраздничном вечернем заседании ВС СССР началось второе чтение закона о въезде в СССР и выезде из СССР граждан СССР. Проект постановления по закону, поддержанный Кабинетом министров, предполагает ввести закон в действие с 1 июля 1992 года. Федор Бурлацкий, докладывавший проект на заседании, призвал коллег прорубить окно в Европу, продолжив таким образом "дело Петра Великого".

      Прорубание окна намечено на 12 мая - когда этот номер "Ъ" будет находиться в печати. Оценивая вероятность принятия закона, наблюдатели отмечают, что, с одной стороны, недвусмысленная поддержка закона со стороны президента СССР должна способствовать его принятию, с другой - акты международного характера, исполненные в духе либеральной внешней политики, обычно проходят через ВС СССР с большим скрипом. Оба варианта решения - принять закон или отправить его на третье чтение - рассматриваются как примерно равно вероятные.

      Тем не менее, принятие (или непринятие) закона, актуальное еще год назад, сейчас вряд ли станет событием. Практика свободных поездок за границу уже вполне утвердилась, и ВС может либо кодифицировать сложившееся положение вещей, либо отложить эту кодификацию - и только.

      Главный смысл закона, обозначившийся еще при первом чтении в ноябре 1989 года, - утвердить регистрационный, а не разрешительный принцип выезда граждан СССР за границу. Государство безусловно обязуется в месячный срок выдать заграничный паспорт всякому пожелавшему этого гражданину, причем изъятия из этого обязательства строго оговорены законом.
      Тогда же, полтора года назад, обозначились и основные возражения, суть которых - "мы слишком бедны, чтобы даровать своим подданным свободу передвижения". Еще 11 февраля 1991 года ГВК распространил документ, из которого явствовало, что до 1995 года закон обойдется в 11,75 млрд советских и 7,2 млрд золотых рублей.
      Однако, уже 5 мая тот же ГВК дал совершенно иную, куда меньшую цифру: всего 160-180 млн советских и 110 млн золотых рублей. Такое сокращение связано с тем, что в мае расходы всех заинтересованных ведомств (МВД, таможня, КГБ, МИД, Внешэкономбанк, МПС, МГА, Госкомтруд) считались по минимуму, тогда как в феврале по максимуму.
      Февральский расчет исходил из безусловного удовлетворения запросов всех заинтересованных инстанций. "Министерства и ведомства хотели воспользоваться законом, чтобы расширить свои возможности", - деликатно заметил Бурлацкий.
      К тому же подсчет числа выезжающих (25-30 млн к 1995 году) велся в предположении, что всякий желающий совершить поездку ее обязательно совершит. Между тем уже сейчас главная проблема для граждан СССР - это не выездная виза, получить которую весьма легко, но виза въездная. Практически все развитые страны начинают отгораживаться визовыми барьерами от советских граждан, уже получивших на Западе прозвище "горбачевских мстителей". Исходя из той печальной реалии, что советские граждане мало кому желанны, Бурлацкий счел более обоснованной цифру 5-7 млн выезжающих за границу к 1995 году.
      И конечно, как уменьшению числа ездоков за границу, так и уменьшению государственных издержек способствовал введенный с 2 апреля новый, т. е. близкий к чернорыночному (27 руб. вместо 6 руб. за $1) курс обмена валюты.
      Окончательные расчеты, исходящие от Кабинета министров, снимали, казалось бы, последние возражения к закону. Тем более что получение выездной визы уже сейчас не представляет значительной сложности - ОВИР чисто формально рассматривает легко добываемые приглашения из-за границы, к тому же в СССР налажена активная торговля такими приглашениями. Иными словами, предлагаемый закон еще год назад мог совершить революцию в процедуре. Сейчас же он может лишь формализовать фактически сложившееся положение вещей. Но даже если закон будет отправлен на доработку, устоявшиеся за последнее время правила оформления выездных документов могут, по мнению наблюдателей, лишь слегка ужесточиться, но вряд ли существенно изменятся.
      Начавшееся обсуждение закона продемонстрировало, однако, готовность депутатов повторять стандартные аргументы образца 1989 (и ранее) года.
      Отмечалась необходимость ввести для отъезжающих плату за образование, т. е. дискриминацию, прямо возбраняемую международными законами, ратифицированными СССР.
      Сетовали и на "утечку мозгов" - хотя человек с мозгами и в более трудных ситуациях находил при желании способ утечь.
      Говорили даже о необходимости отправлять за границу дефицитные локомотивы (хотя вследствие разницы в ширине колеи после Чопа и Бреста к советским поездам подсоединяются иностранные локомотивы).
      С неожиданной заботой о государственном бюджете выступил депутат от профсоюзов, член Комитета ВС по вопросам обороны и государственной безопасности Владимир Ополинский: он предложил сократить расходы на выезд граждан посредством устранения, в частности, пропускных пунктов и поинтересовался у Бурлацкого, какое число граждан готово покинуть СССР "без претензий на пропускные пункты". Докладчик даже не знал, что ответить, ведь ясно, что такая мера вряд ли сильно огорчит путешественников.
      Анализируя процесс обсуждения, наблюдатели склоняются к тому, что судьба закона будет зависеть от взаимодействия двух факторов.
      С одной стороны, есть опасения, что большинство членов ВС будут руководствоваться патриархальной психологией барина, отнюдь не желающего ни с того ни с сего давать крестьянам вольную, - начало дебатов по вопросу и явно недоброжелательное отношение многих депутатов к докладчику дает основание для пессимизма. К тому же международные соглашения и обязательства, заключенные в "угаре перестройки" (пакет договоров по германскому вопросу, вывод советских войск из стран Восточной Европы, советская поддержка военных санкций ООН против Ирака), уже давно - с осени 1990 года - являются для ВС поводом продемонстрировать свою независимость от верховной власти. Кроме того, надо учесть, что Закон о въезде и выезде является любимым детищем бывшего министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе, а большинство ВС составляют "союзники" и сочувствующие им, то есть заклятые враги отставного министра.
      С другой стороны, принятие закона носило бы во многом знаковый характер - как сигнал для мировой общественности, что идеалы либерализма и нормы международного сообщества по-прежнему дороги советскому руководству.
      Появление закона из небытия можно связать с новым "мирным наступлением" Горбачева - соглашением "9+1", визитом Шеварднадзе в Вашингтон, пополнением президентской свиты респектабельными людьми. 7 мая пресс-секретарь президента СССР Виталий Игнатенко заявил на брифинге: "Имеется полная поддержка этого документа со стороны президента".
      Таким образом, если, конечно, президент сохранил еще некоторое влияние на ВС СССР, весьма вероятно, что вы будете читать этот материал уже после того, как закон будет наконец принят. [an error occurred while processing the directive]