[an error occurred while processing the directive]

Станет ли Горбачев королевой Англии?


      Коммерсантъ №17 29.4.91
      В апреле отставки Горбачева требовали все: и стачкомы, и "Демократическая Россия", и "союзники". Республики осторожно выжидали, чем кончится дело. Таким образом, оставались актуальными все три варианта дальнейшего развития событий, прогнозировавшиеся экспертами "Ъ" еще в начале февраля: передача власти Совету Федерации (требование левых), решение проблем страны военной силой (требование правых) и "круглый стол" - компромисс между президентом, республиками и общественностью, практически означающий, что Президент сохранит свое положение, потеряв при этом большую часть власти.

      Однако события, венчающие месяц (соглашение девяти республик о мерах по преодолению кризиса, конфиденциальный меморандум, разграничивающий сферы влияния, заявление об отставке с поста генсека КПСС), ощутимо изменили политическую ситуацию.

      По мнению экспертов, эти изменения дают серьезные основания полагать, что события будут развиваться по третьему из названных выше вариантов.

      При этом, хотя положение дел в стране катастрофично вполне, положение самого Горбачева не столь уж и катастрофично: в отличие от полностью обанкротившихся ВС СССР и Кабинета министров он имеет неплохой шанс продлить свое политическое бытие, "сдав" оппозиции эти два абсолютно непопулярных государственных института, несколько приструнив КПСС и согласившись на роль "английской королевы" в отношениях с республиками.


      Расстановка сил

      В конце января - начале февраля аналитики "Ъ" с большой долей вероятности называли три возможных пути развития событий и завершения конфликта между центром и республиками:
      - отставка Горбачева и передача власти Совету Федерации;
      - сохранение президентом власти за счет применения крайне жестких мер;
      - компромисс, раздел власти между центром и республиками, при котором Горбачев сохраняет положение, но практически становится "английской королевой СССР".
      Наименее вероятным вариантом считался второй. Наиболее вероятным - третий. Однако в апреле критика Горбачева достигла той степени активности, что некоторые эксперты начали без прежнего скепсиса говорить о возможности варианта первого - отставки Президента.
      И действительно. Шансы были. В апреле и левых и правых противоестественно объединило требование отставки Горбачева, значительно усиленное разворачивающейся и становящейся все более массовой забастовкой.
      Казалось бы, в условиях полной дискредитации Совмина и Верховного Совета Союза, в условиях приближающегося безденежья, вызванного общим нежеланием республик платить центру, Горбачеву оставалось только сдаться на милость победителя - не важно, "союзника" или демократа.

      Я решил сдаваться. Думаю, кому?

      На практике, однако, дело обстояло несколько иначе. Горбачев в апреле оказался примерно в том положении, в которое в апреле же, но сорок шесть лет назад, попали немецкие генералы, имевшие последнюю возможность выбора. А именно возможность выбрать, кому сдаваться - русским или англосаксам.
      При этом для Горбачева разница была не менее ощутимой. Сдаваться, делить власть, идти на компромисс, очевидно, необходимо. Вопрос, однако, - с кем? С "левыми" или "правыми"?
      Сходство позиций "союзников" и "демороссов", по большинству оценок, представляется скорее сходством форм, чем сходством содержания. И, прежде всего, эти различия касаются именно личного будущего президента.
      Что касается "демократов", то за исключением эмоциональных взрывов (протесты против январских убийств в Литве, выступление Ельцина по ЦТ 19 февраля), они не считали отстранение Горбачева первоочередной задачей. Имелась в виду, прежде всего, отставка нынешнего Кабинета министров, который, по выражению Николая Петракова, "начинает злоупотреблять своей глупостью", и роспуск ВС СССР, который, по мнению "демократов", сегодня не представляет никого, кроме самого себя.
      "Мы раненого Горбачева на поле боя не оставим", - заявил Ельцин во Франции, выступая перед депутатами Европарламента. И надо отметить, что это позиция не столько великодушная, сколько весьма расчетливая. В интересах демократов и республик - придать серьезному изменению государственного и общественного строя (капитализация страны, переход к конфедерации) максимально легитимный характер.
      Мало того. Тратить политические силы на отставку Горбачева "демократам" попросту неразумно. В случае замены павловского кабинета на правительство национального доверия, формируемого на основе процедур "круглого стола", а союзного депутатского корпуса - на формируемое республиками союзное законодательное собрание происходит столь радикальная перестройка институтов союзной власти, что роль и функции президента СССР перестраиваются автоматически. Исчезает нынешний "Царь, Бог и воинский начальник", появляется "мировой посредник" - почему бы и не Горбачев, который теряет власть, но продолжает политическое бытие на правах "английской королевы СССР". Главное - не мешает...
      Что же касается "правых", то они понимают организационные принципы отставки с точностью до наоборот. И компромисс, раздел власти с ними едва ли будет для Горбачева долговечным.
      "Правых", заинтересованных в отличие от "левых" в активном и сильном центре, устраивает нынешний ВС СССР, полностью контролируемый "крестным отцом" группы "Союз" Анатолием Лукьяновым, и еще более - премьер Павлов, жаждущий особого (т. е. чрезвычайного) положения. И только президент, вечно не доводящий до конца "наведение порядка", разонравился им совершенно.
      Мало того, в самое ближайшее время это разочарование имеет шансы принять вполне активные формы по причине столь же практической, сколь и неновой.
      Социальные последствия личного экономического чуда Валентина Павлова еще далеко не преодолены и во многом еще не сказались полностью. Однако уже сейчас забастовки идут crescendo. Апогей же, по мнению экспертов, наступит в середине мая, когда население, 50% которого, по экспертным оценкам, оказалось за чертой бедности, проест "жировые запасы".
      Поскольку армия живет не многим лучше, чем шахтеры Кузбасса, шансы на силовое решение вопроса более чем сомнительны: войска ненадежны. Остается "искать крайнего" - кого выбрасывать народу с Красного крыльца.
      Для КПСС, правительства и "союзников" идеальной фигурой на роль крайнего является Горбачев - "союзники" говорят об этом открытым текстом. На смену же ему должна прийти "сильная личность", способная навести порядок. По некоторым сведениям, одним из наиболее вероятных кандидатов на эту роль выступает все тот же Павлов.

     "Часть прав своих в пучину я бросаю, но свой корабль от гибели спасаю"

      Такова ситуация, в которой президенту предстоит сделать выбор. При этом применение обычного для него политического оружия - позиции "ни нашим, ни вашим" - на этот раз не представляется возможным. По сути, выбор, перед лицом которого оказался Горбачев после неудачной поездки и Японию и перед Пленумом ЦК, предельно прост. Так же как и условия политической задачи, которую предстоит решить. Дано:
      - капитуляция, раздел власти неизбежен (20 апреля отказалась подписывать предложенный центром Союзный договор даже кроткая Киргизия).
      При этом:
      - раздел власти с "правыми" с большой вероятностью означает политическую смерть;
      - раздел власти с "левыми" означает политическую летаргию с ощутимым набором возможных вариаций.
      По мнению большинства экспертов, задачка эта оставляет Горбачеву единственный вариант решения, позволяющий умиротворить "левых", отпереться от "правых" и договориться с республиками. То есть убить сразу трех зайцев - и при этом вполне конституционным способом.
      А именно: принять все условия республик и подписать сколь угодно конфедеративный Союзный договор. Подписание любой бумажки, лишь бы она именовалась Союзным договором, означает автоматическое упразднение нынешних Съезда народных депутатов СССР и ВС СССР - вместе с Лукьяновым, Янаевым, Павловым и tutti е frutti (если, конечно, новый Союзный договор не предусматривает их существования).
      (Ъ - С точки зрения конституционного права, Союзный договор является законом высшего порядка, нежели Конституция Союза ССР. Союзный договор устанавливает принципы, на которых базируется Союз, Конституция их лишь детализирует. Поскольку новый Союзный договор автоматически аннулирует прежний (1922 года), аннулируется и базирующаяся на нем нынешняя союзная Конституция, а значит, и структуры союзной власти, бытие которых с момента подписания нового Союзного договора всецело регулируется его участниками по их усмотрению.)
      После этого умиротворяются и "демократы" и республики, а вне стен парламента "союзники" могут кричать все, что им угодно - кричит же "Память".
      Ну, а выговорить себе во всех этих пертурбациях почетный пост президента - это уже вопрос политической увертливости, которой президенту, надо отметить, не занимать.

      Что будем делать, Михаил Сергеевич?

      Сточки зрения чисто технической, такой сценарий вполне осуществим.
      Горбачев пока что обладает остатками власти, достаточными для того, чтобы сделать еще как минимум одно доброе дело - замириться с демократами и республиками и передать эти остатки им, сохранив свое кресло.
      Более того, последние события апреля дают основания подозревать, что президент избрал именно этот путь. 14-го апреля итальянская газета Repubblica опубликовала интервью с помощником Горбачева Георгием Шахназаровым, вполне оптимистично описывающим перспективы "круглого стола".
      23-го апреля Горбачев без обсуждения на ВС СССР подписал с руководителями девяти союзных республик совместное заявление и специальный секретный меморандум, фактически признающие свершившийся развал Союза и свидетельствующие по крайней мере о большей, чем прежде, готовности президента подписать Союзный договор на условиях республик. При этом - самое главное - в тексте соглашения содержится недвусмысленное обещание в течение полугода провести кардинальную реформу союзных институтов власти.
      24-го, выступая на Пленуме ЦК, Горбачев заявил: "Тем, кто так или иначе откажется от реформ... грозит окончательный отрыв от масс, доверие которых к партии в силу многих обстоятельств ослаблено".
      25-го - попросил отставки с поста генерального секретаря.
      Безусловно, эти факты могут быть легко интерпретированы таким образом, что Горбачев начал отмежевываться от КПСС, союзного депутатского корпуса и Кабинета министров. Иными словами, сделал первый шаг к тому, чтобы скрепя сердце признать эти три наиболее непопулярных общественных института кандидатами в покойники. То есть - пойти на компромисс и раздел власти с республиками.
      Эксперты, однако, полагают, что окончательные выводы по поводу того, с кем - с "левыми" или с "правыми" - Президент будет делить власть, делать еще рано.
      Кроме благоприятных объективных предпосылок есть и субъективные особенности Горбачева и демократов как политиков. А они таковы, что есть все шансы провалить возможную и взаимовыгодную сделку.
      Горбачев вполне способен в очередной раз продемонстрировать свои склонности к политической эквилибристике: просьба об отставке вполне может оказаться лишь средством гарантированно поставить Пленум на место, совместное заявление и даже секретный меморандум - средством выиграть время и пространство для маневра, а интервью помощника - личной инициативой последнего.
      Что же касается "демократов", то они уже не раз совершали вопиющие тактические ошибки в куда более простых ситуациях, и ничто не мешает им ошибиться вновь. Подвести Горбачева к реальному, а не пропагандному "круглому столу" не так-то просто. Нужно сбалансированное сочетание таски и ласки и точное угадывание критического момента - "теперь или никогда". Этот момент должен наступить не слишком рано, чтобы Горбачев понял, что идти в Каноссу необходимо, но и не слишком поздно, иначе ситуация приобретет неконтролируемый характер: Горбачева будет уже незачем приглашать за "круглый стол", поскольку ему нечего будет за этим столом отдавать. [an error occurred while processing the directive]