[an error occurred while processing the directive]

Мартовские выборы: коммунистам становится все труднее


      Коммерсантъ №13 1.4.91
      (совместно с А. Фадиным)
      В марте 1991 года большая часть республик СССР в третий раз за три года провела избирательную кампанию. Сравнение марта 1989-го (выборы народных депутатов СССР), марта 1990-го (выборы в республиканские и местные Советы) и марта 1991-го (союзный и республиканские плебисциты) показывает, что однопартийные (они же беспартийные) выборы окончательно ушли в прошлое. На плебисците 1991 года двухпартийность стала свершившимся фактом.

      Три избирательные кампании окончательно структурировали аморфный российский политический спектр. "Трехцветному" либеральному блоку, группирующемуся вокруг "Демократической России", противостоит "красно-коричневый блок", возглавляемый КПСС. Двухпартийная система окончательно кристаллизуется, а противостояние Горбачева и Ельцина из "борьбы титанов" превращается в нормальное следствие двухпартийности: если один из "титанов" выйдет из игры, это будет значить только то, что ему на смену придет новый.

      Прогнозируя исход борьбы блоков, следует учитывать сложившуюся в ходе трех кампаний закономерность: политические симпатии устойчиво распространяются от столиц к провинции - результаты, полученные в столицах, на следующий год воспроизводятся уже в масштабах России в целом. 1991 год показал, что акции КПСС в столицах низки чрезвычайно.


      Первые нормальные выборы

      Избирательные кампании 1989 и 1990 года носили более воспитательный, нежели решающий для судеб России характер. 1991 год принес сугубый парадокс: союзный и российский плебисциты - формально никакие не выборы - оказались первыми нормальными двухпартийными выборами в России за всю ее историю.
      Однопартийность, похоже, сделалась достоянием истории. Совсем недавней.
      Российский плебисцит 1991 года означает отказ и от игры в Земский Собор (1989 год), и от игры в парламентскую республику без партий (1990 год). Попытки создать эффективно работающую представительную демократию на беспартийной основе не увенчались успехом. Отныне речь идет теперь об установлении президентской республики, то есть о создании самостоятельной ветви российской власти - власти исполнительной.
      По сути, избиратели голосовали за то, кто в России будет главой этой власти - Ельцин или Горбачев (последний - по совместительству и в СССР). Вне зависимости от достоинств претендентов это были первые что-то всерьез решающие выборы на двухпартийной основе.
      Игра в демократию постепенно стала превращаться в просто демократию: аморфный политический спектр оформляется в нормальный двухпартийный механизм.

     "Трехцветные" и "красно-коричневые"

      К третьим выборам в России четко оформилось двухпартийное противостояние. Слева - "трехцветные", справа - "красно-коричневые".
      "Трехцветные", то есть партия, формирующаяся вокруг Ельцина на основе "Демократической России", однозначно выступают за буржуазно-либеральные преобразования.
      "Красно-коричневые" сплачиваются вокруг обновленной КПСС и столь же однозначно выступают с позиций "державного мышления", "социалистического выбора" и "особого пути России".
      КПСС от марта 1989-го до марта 1991-го претерпела весьма серьезные превращения: будучи изначально инфраструктурой государственного управления, она приобрела существенные черты политической партии в собственном смысле этого слова. Испытав нужду в легитимации своей власти, она в 1989 году запустила механизм представительной демократии. Каковой механизм в три приема преобразил ее в нечто весьма новое: трижды начиная с 1988 года КПСС как институту власти пришлось потерпеть на выборах серьёзные поражения - превращение из "партии нового типа" в просто партию стало вопросом выживания. Период с марта 1989-го по март 1991-го стал для коммунистов временем активных и, в общем-то, завершившихся ныне поисков новой экологической (а также идеологической) ниши.
      Большинство мест на выборах 1989 года завоевали члены КПСС, но результаты выборов были оценены на апрельском (1989 года) пленуме ЦК КПСС как провальные. Угроза была уловлена верно: на выборах проявился четкий принцип отбора "аппаратчик - не аппаратчик", ряд крупных областных руководителей КПСС потерпели поражение.
      Инстинкт подсказывал, что на следующих выборах вряд ли будет лучше. КПСС излечилась от иллюзии, что голоса избирателей у нее в кармане, и была вынуждена прийти к выборам 1990 года с какой-то программой и с какой-то апелляцией к интересам избирателей.
      То есть прийти к выборам как к выборам. А коготок увяз - всей птичке пропасть.

     "И с трехцветным русским флагом славу полк себе стяжал"

      И "демократы", и "коммунисты" после выборов 1990 года явно поняли, что концепция национально-государственного устройства России может стать решающим козырем в борьбе складывающихся партий. Не желая упускать такого козыря, соперники поделили наследство бесславно провалившихся в 1990 году "патриотов": коммунистам досталась имперская идея, "демократам" - идея самостоятельной российской государственности.
      Выборы 1990 года в России проходили по трехчленной схеме: "демократы - коммунисты - патриоты". Платформа "демократов" содержала достаточно радикальную программу буржуазно-либеральных реформ, в платформе "патриотов" последовательно отстаивался "особый путь страны" и "державное сознание". Платформа же КПСС в 1990 году оказалась чистой эклектикой: не слишком влево, не слишком вправо, плюрализм - социалистический, рынок - тоже социалистический.
      Создать устойчивый электорат на подобной основе было невозможно: голоса, завоеванные КПСС в 1990 году, были получены в немалой степени благодаря инерционности российской глубинки. Компартии нег обходима была новая идеология. Она была найдена к третьим выборам, к марту 1991 года. Центральным лозунгом КПСС стало уже "сохраним тысячелетнюю державу". Тем самым произошла идеологическая идентификация коммунистов с "патриотами". На встрече с ними Иван Полозков провозгласил: "Отечество в опасности!", - опустив определение "социалистическое".
      Ситуация, однако, усложнилась решительным образом с завоеванием демократами позиций в российском парламенте и правительстве, после республиканских выборов 1990 года. Противостояние новой российской власти с союзным центром, а затем и с сепаратизмом автономий потребовало дополнительного идеологического ресурса. И демократы также стали искать его в патриотической символике. Трехцветное знамя, двуглавый орел и лозунг "единой и неделимой" странным образом совместили демократов и коммунистов в некоем идеологическом пространстве. В борьбе за единство РСФСР один из лидеров демократов Сергей Станкевич провозгласил: "Российское отечество в опасности!" Для Полозкова отечество - это Союз, для Станкевича - Россия, однако, столкнувшись с распадом своего "целого", оба реагируют одинаково. Речь идет о столкновении двух типов патриотизма: имперского и национально-государственного.
      Правда, имперский патриотизм пока не стал чудо-оружием коммунистов. И, похоже, не станет.

      От Москвы до самых до окраин

      Последовательное сравнение результатов трех мартовских избирательных кампаний позволяет осмыслить некоторые тенденции нашей политической жизни и сделать прогнозы.
      Централистский тип российской политической культуры создает "эффект столичности". Москва и Ленинград как бы демонстрируют провинции образцы массового политического поведения, излучают политические веяния, а Россия в целом повторяет результаты своих столиц на последующих выборах.
      На выборах 1989 года будущие межрегионалы прошли в депутатский корпус в основном по принципу "в семье не без урода". Однако российские столицы дали соотношение "левых" и "нелевых" порядка fifty-fifty.
      В 1990 году столичное fifty-fifty воспроизвелось уже на общероссийских выборах, а в Москве и Ленинграде "демократы" прошли преобладающим числом.
      Наконец, на мартовском референдуме 1991 года лидер "демократов" Ельцин получил 70% уже по всей России - столичный результат прошлого года был снова воспроизведен.
      Вопрос союзного референдума об обновленном Союзе получил меньше всего положительных ответов опять же в столицах - всего 50%.
      Экстраполяция тенденции позволила бы предположить, что в ближайшие месяцы ельцинский лозунг "Свободная Россия в союзе суверенных государств" станет решительно преобладающим в умонастроении граждан республики.
      Что вполне соответствует нормальной двухпартийной логике: провалившаяся партия должна уходить. Партии, которая слишком долго была у власти, приходится уходить тоже. [an error occurred while processing the directive]