[an error occurred while processing the directive]

Референдум: бросьте, ничего страшного...


      Коммерсантъ №9 4.3.91
      Союзное руководство придает чрезвычайное значение назначенному на 17 марта общесоюзному референдуму о судьбе Союза ССР. По мнению наблюдателей, союзное руководство рассматривает положительный исход плебисцита как косвенный вотум доверия политике центра и лично Горбачева.

      Как считают социологи, положительный результат референдума практически предрешен. Однако тот факт, что это улучшит политические позиции Президента, вызывает серьезные сомнения.

      Эксперты полагают, что республики, проведя свои референдумы, получат свои положительные результаты, и "война законов" попросту воспроизведется на новом уровне.

      (Ъ - Вопрос, выносимый на референдум. ВС СССР сформулировал 16 января: "Считаете ли Вы необходимым сохранение СССР как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой в полной мере будут гарантированы права и свободы человека любой национальности?"
      25 февраля ВС СССР предоставил "трудовым коллективам... образовывать участки, округа... для обеспечения участия в референдуме членов этих трудовых коллективов, членов их семей, других граждан".)

      Горбачев ломится в открытую дверь

      На конец февраля в стране сложилась парадоксальная ситуация. Семь республик, которые намерены покинуть Союз (или, по крайней мере, дистанцироваться от него), в референдуме не участвуют. А участвуют восемь, которые и так уходить не собирались.
      ВС СССР, правда, принял 25 февраля постановление, предписывающее "трудовым коллективам" и "общественным организациям" обеспечить плебисцит в мятежных республиках. Что это дает, непонятно: обеспеченное таким образом 20-30-процентное участие все равно делает плебисцит в республике несостоятельным, а чрезмерно высокие цифры участия вызовут обоснованные подозрения.
      В прочих же республиках положительный ответ можно считать гарантированным: их население в принципе привержено идее Союза (конечно, не обязательно на условиях Горбачева), а социологическая культура не так высока, чтобы бойкотировать референдум по причине некорректности вопроса.
      (Ъ - Согласно данным независимой социологической службы "Мнение", около 70,8% москвичей, например, будут участвовать в плебисците и 71,1% дадут положительный ответ. По данным секретаря ЦК КПСС Андрея Гиренко, доля участвующих и одобряющих будет еще выше: около 80%.)
      Проблема в том, как из положительного ответа на совершенно неясный - чтобы не сказать, загадочный - вопрос, вывести положительные ответы на менее загадочные вопросы типа "Доверяете ли Вы Президенту СССР", "Нравится ли Вам унитарное государство" и т. д.
      Теоретически можно предположить, что центр рассчитывает добиться хотя бы одного из трех результатов: дезавуировать республиканские претензии на суверенитет; заполучить новые доводы в пропагандной войне; коренным образом изменить соотношение сил в конфликте "центр - республики". Похоже, однако, что ни один из этих результатов не достижим.

      Правоведы в экстазе

      "Война законов", в которой, очевидно, Горбачев рассчитывает уничтожить противника оружием массового поражения - плебисцитом, имеет одно отличие от просто войны. В "войне законов" всякое нарушение правил игры обращает победу в ничто. А большинство правоведов считает, что референдум некорректен во всех отношениях: процедурном, социологическом, логическом и смысловом.
      (Ъ - В опубликованном "Комсомольской правдой" и "Россией" кратком экспертном заключении доктор юридических наук Александр Яковлев и ряд других видных правоведов и социологов приходят к выводу, что референдум "политически нежелателен, юридически некорректен и социологически непрофессионален".
      Конечно, формула референдума в случае положительного голосования станет конституционной нормой высшего порядка: Конституцию СССР волен менять Съезд, двусмысленную, по большинству компетентных оценок, формулировку может отменить только новый референдум. Однако это никак не поможет Горбачеву в конституционном споре с республиками: и парламенты суверенных республик, и международный третейский суд, скорее всего, будут считать новую конституционную норму крайне сомнительной, мотивируя это тем, что некорректный плебисцит если и порождает юридические последствия, то весьма спорные.

      От "войны законов" - к "войне плебисцитов"

      Выступая 26 февраля в Минске, Горбачев изложил свое понимание текущего момента: идет напряженная борьба за власть, оппоненты центра не гнушаются никакими приемами. В частности, спекулируют на национальных, чувствах. Возможно, Горбачев искренне видит в противостоянии "республики - центр" не конфликт интересов, а конфликт амбиций. На таком уровне понимания плебисцит действительно кажется мощным оружием: голос народа (несколько подкорректированный хитроумной постановкой вопроса) убедительно разоблачает властолюбивые замыслы провинциальных политиканов.
      Очевидно, Горбачев попытается истолковать положительные результаты референдума как сокрушительное поражение этнократов. Возможно, именно с этим связана утонченность предложенного согражданам вопроса, вызвавшая 16 января замечание члена ВС СССР Виктора Шеховцова: "Как бы половчее добиться желаемого результата, обжулить наших уважаемых избирателей".
      (Ъ - Президент Гаити Папа Док (Франсуа Дювалье) проводил плебисциты с бюллетенями такого содержания: "Под водительством нашего великого президента республика пришла к процветанию. Желаете ли Вы и впредь видеть его во главе нации! - Ваш ответ - "ДА". Желающие могли вписать "нет" от руки.)
      Если бы на референдум был поставлен только вопрос, предложенный ВС СССР, "мнение народное" осталось бы загадочным сфинксом - и его можно было бы интерпретировать как угодно. Однако республики, которым идея референдума как такового сильно понравилась, намерены вынести на суд своих граждан также и другие вопросы.
      (Ъ - 9 февраля в Литовской Республике 78% граждан приняли участие в опросе, 90% проголосовали за независимость. Президент СССР специальным Указом заранее объявил опрос юридически несостоятельным (? - "Ъ").)
      Россия 17 марта ставит на референдум вопрос о введении поста президента России. Узбекистан и Украина ставят на подтверждение свои Декларации о суверенитете.
      Поскольку вопросы республик более внятны, то, скорее всего, ответы на них и будут приниматься во внимание, а результаты союзного плебисцита будут интерпретироваться через призму республиканских опросов.

     17 марта: ничего нового

      Таким образом, с точки зрения формально-правовой, некорректный референдум не может породить юридических последствий, с точки зрения практической он не дает Горбачеву ни одной лишней надежной дивизии, а с точки зрения пропагандной вполне вероятная победа Ельцина на российском референдуме обращает в ничто положительный ответ на вопрос Горбачева.
      (Ъ - Согласно последнему опросу ВЦИОМ, 52% граждан России поддерживают Ельцина, 20% -против.)
      Если Россия даст положительный ответ на вопрос союзного референдума, но поддержит при этом учреждение поста президента РСФСР, это будет означать, что самая большая республика поддерживает идею Союза не в горбачевской (сильный центр), а в ельцинской (союз суверенных республик) трактовке. Такой результат весьма трудно будет интерпретировать как вотум доверия Горбачеву. Поскольку результат союзного референдума известен наперед, можно предполагать, что главная борьба развернется не вокруг него, а вокруг референдума российского. Она, собственно, уже началась: контролируемый коммунистами Смоленский облсовет решил заблокировать проведение российского опроса.
      Наиболее вероятно, что 17 марта приведет к пату: на референдуме победят и Горбачев (союзный опрос) и Ельцин (российский опрос). Тем самым попросту будет продлена еще на несколько месяцев нынешняя ситуация "блуждания в трех соснах": версия либералов, полагающих, что сразу после референдума Горбачев начнет сохранять СССР немилосердным образом, представляется сомнительной.
      Готовность (или неготовность) Горбачева к решительным действиям зависит от менее эфемерных факторов, чем бессмысленный ответ граждан СССР на бессмысленный вопрос. Есть более значащие факторы: озлобленность населения, надежность войска, способность неэффективных структур управления организовать эффективный путч. Немалую роль, очевидно, играют и раздумья самого Горбачева о том, найдется ли ему самому место в скрепленной таким образом Империи.
      Если Горбачев сочтет, что бояться нечего, его диалектические способности достаточны, чтобы найти оправдание чему угодно и в ныне действующей Конституции. Если он сочтет чрезвычайные меры опасными для себя, и 150-процентная поддержка "обновленной федерации" его не обнадежит.
      Некоторое время после 17 марта будет, скорее всего, занято изощренными дебатами о том, как следует интерпретировать мартовский плебисцит. Тем самым решение вопросов "кто кого", "реформа или контрреформа" будет несколько отсрочено, а "война законов" выйдет на новый виток.
      Поскольку неизбежного кризиса многие боятся, может быть, Президент и прав, решив потратить 118 млн руб. (цена референдума) для некоторой оттяжки времени. [an error occurred while processing the directive]