Churchill
Ястребиный телеграфъ

Отличие государственного деятеля от политика в том
что политик ориентируется на следующие выборы,
а государственный деятель на следующее поколение
/У. Черчилль/

Как перестать бояться колебаний цен на нефть и научиться использовать Стабилизационный фонд.
Автор: zaphod ® ( 07/23/2005, 21:19:57 ) Профайл Rambler's Top100

Недавняя дискуссия у Максима Соколова (точнее, даже две дискуссии) интересны тем, что выявили крайне противоположные точки зрения на роль Стабилизационного фонда. Если сам Соколов и некоторые другие участники дискуссии согласны с тем, что вся затея с этим фондом представляет собой яркий пример дурного скопидомства в духе персонажей Пушкина и Гоголя, то другая часть ( и, по моей оценке, большая ) часть участников следовала заветам графа Витте-Полусахалинского и министра Сокольникова, утверждая, что любое расходование средств фонда приведет к избыточной эмиссии, которая подобна опиуму для экономики. Можно было даже заметить и больший радикализм - о вреде любой эмиссии. Некоторые участники, например, утверждали, что не всякая инфляция связана с ростом цен, что инфляция - это просто рост денежной массы. Другие участники утверждали, что деньги( в частности, русские рубли) представляют собой обязательства Центрального банка. Третьи заявляли о существовании некой теоремы, согласно которой любые государственные расходы вредны, и поэтому государство не должно строить мосты, дороги и другие элементы инфраструктуры. Наконец, утверждалось, что использовать средства фонда для удовлетворения насущных экономических потребностей нельзя потому, что эти средства просто разворуют.

Интересно отметить, что вторая точка зрения была представлена в основном "профессионалами" (то есть людьми, знакомыми, по крайней мере, с экономическим жаргоном). Однако представления этих людей об эмиссии, инфляции, банковской системе и т.д. свидетельствуют о том, что эти люди являются сторонниками неоавстрийской экономической школы. Для этой школы как раз характерно стремление вернуть денежную систему к временам упомянутых графа и министра, то есть к разменным деньгам на основе золотого стандарта. Впрочем, среди неоавстрийцев популярны так же идеи частной эмиссии денег и "валютной палаты". Этим и объясняются их случайные проговорки, вроде утверждения о том, что рубли представляют собой обязательства ЦБ. Точнее сказать, они хотели бы, чтоб рубли стали такими обязательствами. Дело в том, что сейчас золотовалютные резервы ЦБ составляют примерно 150 миллиардов долларов, а денежная база (в широком определении), или "деньги повышенной силы", то есть наличность в обращении плюс остатки коммерческих банков на корсчетах в ЦБ - примерно 2.1 триллиона рублей. Это означает, что ЦБ мог бы выкупить эти деньги по текущему курсу, и примерно половина валютных резервов у него еще осталось. То есть нынешняя ситуация очень благоприятна для того, чтобы создать в России валютную палату, причем с курсом рубля, близким к паритету покупательной способности. Полезна ли такая трансформация денежной системы России для российской экономики - вопрос спорный, причем, как можно судить по некоторым замечаниям неоавстрийцев в упомянутых дискуссиях, есть определенные сомнения и у самих "неоавстрийцев". Скорее всего, потому что, с их точки зрения, еще не настало время - слишком велика роль государства в нашей экономики, и поэтому Стабилизационный фонд и валютные резервы - "священные коровы", которые нужно сохранить для будущего, когда российской экономикой будут рулить "неоавстрийцы".

Однако, если отрешиться от идеологических пристрастий и подойти к вопросу с точки зрения здравого смысла, то вопрос поставленный Максимом Соколовым: что делать со Стабилизационным фондом - остается открытым. Более того, абсурдность ситуации напоминает анекдот брежневских времен про старого ленинградца, который говорит: пережили блокаду - переживем и изобилие. Абсурдно то, что к трудностям приводят как низкие, так и высокие цены на нефть. Может быть, следует согласиться с теми участниками дискуссии, которые считают эти избыточные деньги "не заработнными"? Однако эта апология социального мазохизма со стороны "неоавстрийцев" вызывает оторопь. Видимо, они полагают заработанными деньги, полученные каким традиционно-англосаксонским, рыцарственным способом, например, Грабежом.

С точки зрения здравого смысла непонятно так же, чем мост или дорога, построенные на госбюджетные средства отличается от моста или дороги, построенных на средства негосударственных организаций. Единственный более или менее разумный аргумент состоит в том, что рост государственных расходов ведет к бюджетному дефициту, и, как следствие, к инфляции. Но у нас сейчас как раз профицит, а кроме того, этот аргумент опирается на крайне нелогичную систему учета бюджетных расходов. Ведь если гражданин занял денег и на эти деньги построил себе дом, то мы не говорим, что он свел свой бюджет с дефицитом. У него появилось обязательство, но у него появился и актив в виде вновь построенного дома. Тем более этого нельзя сказать про человека, который построил дом на собственные средства. И в том, и в другом случае они не стали беднее. Однако если государство построило мост (пусть даже и в долг), то у него тоже появился новый актив, и общество от этого также не стало беднее. Существующая система бюджетных показателей не учитывает, однако, изменение нефинансовых активов государства, и поэтому все равно, куда пойдут бюджетные расходы - на капитальное строительство или на "социальную защиту населения", то есть попросту будут проедены. Из дискуссии видно, что "неоавстрийцы" просто не различают эти две ситуации. Разумеется, понятно, что они противники того, чтобы у государства была какая-либо собственность. Но поскольку пока еще в собственности у государства что-то есть, то необходимо, по крайней мере, не допустить, чтобы эту собственность адекватным образом учитывали.

Важный вопрос состоит в выборе приоритетов, но для этого и существуют демократически избранные депутаты всех уровней. При всех недостатках демократии другого выхода нет. Подозрительное отношение "неоавстрийцев" к демократии хорошо известно и тут трудно с ними не согласиться - ведь если на рынке решения принимаются на основе принципа единогласия, то использование подобного принципа в демократических процедурах с большой вероятностью приведет к чему-то вроде польского сейма, то есть к отсутствию какого-либо решения. Впрочем, может быть, это и было бы правильным с точки зрения "неоавстрийцев". Ведь это привело бы к отсутствию государственного вмешательства в экономику, от которого, по мнению "неоавстрийцев", происходят все беды, включая возникновение монополий.

Понятно поэтому, как ужас у "неоавстрийцев" вызывает почти полный консенсус в обществе по поводу необходимости "распила" Стабилизационного фонда. Однако я хочу их успокоить. Существует способ сохранить в неприкосновенности их "священную корову" и в тоже время вкусить плодов богатства, накопленного в предшествующие тучные годы. Для этого следует ясно понимать, что фонд является активом правительства, а любой актив можно использовать не только для его "распила", но и в качестве обеспечения обязательств. Тут сказывается доморощенность наших "неоавстрийцев", которые, как и ненавидимые ими сторонники государственного вмешательства, не знают другого способа обращения с активами, кроме "распила" (ну, или на худой конец, упрятывания его в тезаврацию). А в Америке идея использования активов в качестве обеспечения обязательств известна любому пятикласснику. Можно, например, секьюритизировать Стабилизационный фонд, то есть выпустить обеспеченные средствами фонда облигации, а деньги, полученные от размещения этих ценных бумаг, направить на те нужды, о которых писал Максим Соколов, и говорили другие участники дискуссии.

Ясно,что при размещении этих облигаций на внутреннем рынке отпадает возражение "неоавстрийцев", состоящее в том, что использование средств Стабилизационного фонда в экономику приведет к вбрасыванию дополнительных денег. Никакого вбрасывания в предложенном варианте не будет, а будет лишь перераспределение, что полезно для лечения "голландской болезни". Кстати, существование такой болезни вряд можно объяснить излишним вмешательством государства

Предвижу сразу два вопроса - один наивный, другой не совсем. Наивный вопрос - а чем отдавать? Ответ: средствами из бюджетного профицита будущих периодов. Например, если мы разместили облигации сроком на год, то расплачиваемся по ним деньгами, которые будут получены в будущем году. Менее наивный вопрос состоит в следующем: а чем отдавать, если цены на нефть упадут? Тратить средства из Стабилизационного фонда? Хотя фонд и предназначен для смягчения последствий таких неблагоприятных ситуаций, тратить его средства в подобной ситуации вовсе не обязательно. Можно использовать для хеджирования таких рисков различные производные финансовые инструменты, например, опционы.

Как известно, одним из важнейших исходных показателей для бюджетного планирования в России является ожидаемая цена на нефть. Допустим, что бюджет планировался, исходя из цены нефти в 60 долларов за баррель, но может так оказаться, что расплачиваться по выпущенным облигациям придется в ситуации, когда цена нефти будет иной. Если, например, она составит 75 баррель, то ничего страшного не произойдет, более того, останутся еще какие то средства. Но если цена упадет, например, до 45 долларов за баррель, то средств на расплату может не хватить. В такой ситуации застраховаться от колебаний цен можно выпустив определенное количество опционов на покупку нефти.

Опцион на покупку дает его владельцу право (но не обязанность) купить определенный актив (например, нефть) в определенный срок по определенной цене (цене исполнения).Напротив, со стороны лица выпустившего опцион, он является обязательством поставить данный актив в данный срок по данной цене. Рассмотрим ситуацию на конкретном примере. Пусть правительство ориентируется на цену нефти в 60 долларов за баррель, но хочет застраховаться от возможных колебаний: к концу года цена нефть может составлять либо 75, либо 45 долларов за баррель. Для этого оно должно продать определенное количество опционов на покупку нефти. Сколько опционов нужно выпустить? Оказывается, если правительство хочет застраховать от колебаний сумму, эквивалентную n баррелям нефти, то оно должно продать опционов на покупку 2n баррелей. Чтобы убедиться в этом, рассмотрим портфель, состоящий из актива в 1 баррель нефти и обязательств поставить 2 барреля нефти по цене 60 долларов за баррель через год. Если исполнится 1-й сценарий (цена нефти будет 75 долларов), то актив можно будет продать за 75 долларов, но придется доплатить держателю каждого опциона по 15 долларов, чтобы они могли купить себе нефти по 60 долларов. Итого - стоимость такого портфеля 45 долларов. Если же реализуется 2-й возможный сценарий и цена нефти упадет до 45 долларов за баррель, то владельцы опционов не станут их исполнять и платить ничего не придется. То есть и в этом случае цена портфеля составит 45 долларов. Это и означает безрисковость такого портфеля по отношению к двум возможным сценариям. При других соотношениях цен безрисковость будет обеспечиваться другими соотношениями между активами и обязательствами. Существуют алгоритмы и для более сложных сценариев, когда количество вариантов больше, чем два.

Опцион, как следует из названия этого инструмента, предоставляет его владельцу право выбора, а всякое право выбора стоит денег. Какова же будет цена такого опциона? Это зависит, кроме соотношения будущих цен и цены исполнения, также и от процентной ставки. Если процентная ставка равна 10% годовых, то цена опциона на поставку 1 барреля нефти через год по цене 60 долларов за баррель при данном сценарии изменения цен составит 9.55 долларов. В этом можно убедиться следующим образом. Продавец опциона, получив указанную сумму, берет в банке кредит в 20.45 долларов и на образовавшуюся сумму в 30 долларов покупает полбарреля нефти. Если цена нефти будет 75 долларов, то ему придется заплатить 15 долларов держателю опциона, выплатить основную сумму кредита 20.45 долларов и 2.05 долларов процентов. Итого 37.5 долларов. Но как раз столько и стоит полбарреля нефти. Если же цена нефти составит 45 долларов за баррель, то ему придется только вернуть 20.45 долларов кредита и проценты - 2.05 долларов. Итого - 22.5 доллара, то есть опять-таки, этих полбарреля достаточно для безубыточности операции.

Таким образом, правительство может обеспечить выплату займов, обеспеченных Стабилизационным фондом независимо от конъюнктуры на рынке нефти не расходуя средств самого фонда и не увеличивая долю средств, изымаемую из бюджета на оплату займов. Более того, имеет смысл держать хотя бы часть средств Стабилизационного фонда в виде запасов нефти и другого сырья и хеджируя его стоимость этих активов выпуском опционов. Во-первых, это позволило бы России гораздо сильнее влиять на конъюнктуру мировых рынков сырья. Во-вторых, эмиссия облигаций, обеспеченных средствами Стабилизационного фонда, позволила бы гражданам России хранить свои сбережения в виде высоколиквидных и надежных финансовых инструментов. Этим облигациям нашли бы применение и финансовые институты нашей страны. Это позволило бы наконец создать в нашей стране настощий финансовый рынок, а не ту имитацию, которую мы имеем сейчас и которая не способна реализовать надежный механизм преобразований сбережений в инвестиции и поэтому лишь является тормозом для развития страны




Рекомендовать Все ответы   На форум
Ответы
Rambler's Top100 TopList